— серьёзно говорит отец.
— В моем случае все как раз наоборот, — ухмыляется Дариус, — это она помогла мне.
— Тогда, могу ли я надеяться на вашу помощь в дальнейшем? — спрашивает отец.
— Вам не стоит даже задавать этого вопроса, — ровным голосом откликается Виррал, — Мы здесь только ради Виктории и вас.
— Отлично, — отец бросает быстрый взгляд на меня, и я чувствую, как в груди разливается тепло от того, что мы все вместе, — Ваша помощь будет как нельзя кстати.
В этот момент с неба спускается ещё один дракон. Его чешуя ярко-синего оттенка, с переливами серебра, а глаза горят ледяным светом. Он принимает человеческую форму, и перед нами оказывается высокий, светловолосый мускулистый воин с изящными, но хищными чертами лица. Он одет в блестящие доспехи, украшенные замысловатыми узорами.
Окинув нас внимательным взглядом и особенно долго задержав его на Виррале, он звенящим от напряжения голосом говорит:
— Я — Саргалис, первый коготь Зартана, Как понимаю, вы окажете нам поддержку в нападении на резиденцию Кхаргосса? — и, дождавшись от Виррала согласного кивка, поворачивается к отцу, — В таком случае, я и мои бойцы готовы к выполнению миссии.
Пока Саргалис и драконы, которые находятся под его командованием — по моим прикидкам их около двух десятков — занимаются тем, что снимают с поверженных стражников Ашгариса их доспехи и облачаются в них сами, отец вводит нас в курс дела:
— Нам мало просто разбить Ашгариса и Кхаргосса, — стиснув кулак, объясняет он, — Мы должны вложить в их головы сомнения в том, что между ними возможны какие-либо союзы. Как сейчас, так и в будущем, если оно для них наступит. Кхаргосс знает, что Ашгарис отдает ему Амелию как свой последний козырь и в другое время ни за что не согласился бы на такой обмен. А потому, мы воспользуемся этим. Если ситуация повернется так, что они сбегут, мы все равно окажемся в выигрыше, поскольку навсегда настроим их друг против друга.
Мы киваем, увлеченные его планом.
— Готовы? — наконец, спрашивает отец, глядя на каждого из нас.
Я глубоко вздыхаю и киваю.
— Готовы как никогда.
Это последний рывок перед тем, как я смогу обнять маму.
— А теперь — вперёд, — командует отец и открывает портал, ведущий во дворец Кхаргосса.
Судя по обстановке, мы оказываемся в библиотеке, давно заброшенной и редко посещаемой. Идеальное место, чтобы использовать его как плацдарм для нападения.
Тихо, стараясь не издавать ни звука, мы пересекаем непростительно длинный полутемный зал. Дело осложняет еще и то, что запах пыли и старых книг здесь настолько ядреный, что к тому моменту как мы наконец добираемся до дверей, я уже не чувствую собственного носа, а из глаз потоком льются слезы.
Ума не приложу — как за все это время никто из нашего отряда даже не чихнул. Или что, у драконов какое-то другое восприятие?
Так или иначе, но выбравшись из библиотеки, мы замираем в проходе. Где-то вдалеке слышится гул голосов — похоже, церемония уже началась. А, значит, нам стоит поторопиться.
Прокравшись по узким коридорам, мы достигаем места, с которого открывается вид на огромный зал, залитый ярким золотистым светом, отражающимся в драгоценных камнях, украшающих стены и потолок. Повсюду собрались драконы — часть из них в облике двухметровых ящеров, но большинство все-таки в человеческом обличии, одетые в роскошные одежды. Атмосфера напряжённая, но торжественная.
В центре зала возвышается массивный трон из красного золота, который со стороны выглядит так, будто его отлили из раскаленной лавы. На троне сидит дракон, огромный даже в своей человеческой ипостаси. Его глаза похожи на пылающий янтарь, а длинные темные волосы небрежно рассыпаны по плечам. Каждое движение этого дракона говорит о его уверенности в собственных силах и огромной власти.
Судя по его положению, это никто иной, как Кхаргосс. Тогда как Ашгарис, больше похожий в своей чуть сгорбленной заискивающей позе, на шакала, как раз приближается к трону. Светловолосый, с прищуренными бегающими по сторонам глазами, он пытается улыбаться, но именно что пытается — улыбка Ашгариса больше похожа на оскал.
За ним, сквозь строй стражников в изящных начищенных до блеска доспехах, выводят маму. Её руки связаны магическими оковами, излучающими странное синеватое свечение, будто впитывающее её силу, а на шее похожий ошейник. Она выглядит изможденной, но держится прямо, с высоко поднятой головой.
От этого зрелища у меня перехватывает дыхание.
— Мама… — шепчу я, ощущая, как грудь сдавливает от боли и волнения.
Её фигура кажется такой хрупкой на фоне этих могучих драконов. И всё же в её взгляде читается неподдельная стойкость. Даже в этой ситуации она не теряет своего достоинства.
Я делаю шаг вперёд, инстинктивно пытаясь броситься к ней, но отец резко хватает меня за плечо.
— Жди, — шепчет он с нажимом. — Пока рано.
— Но она… она прямо там! — мой голос срывается на тихий хрип. Я ощущаю, как слезы подступают к глазам, а внутри меня борются ярость и желание броситься в бой, несмотря ни на что.
— Я понимаю, — его голос становится мягче, — Но если ты сейчас сорвешься…
Он обрывает фразу на полуслове, но я и так понимаю что он хочет сказать.
Если я прямо сейчас брошусь спасать ее сломя голову, наш план может полететь коту под хвост и кончиться настолько ужасно, что я буду винить себя в этом до конца жизни.
Я стискиваю кулаки с такой силой, что ногти впиваются в ладони, и киваю. Но глаза мои прикованы к маме. Каждое ее движение, каждое выражение ее лица кажется мне жизненно важным.
Тем временем, Ашгарис останавливается перед троном. Его голос грохочет словно гром:
— Великий Кхаргосс, я преподношу тебе этот бесценный дар, чтобы скрепить наш союз! Амелия, обладательница ментальной магии, способная повелевать армиями, будет служить тебе верно, как она должна была служить мне.
Кхаргосс встаёт. Его фигура излучает такое давление, что даже отсюда я чувствую, как воздух становится густым. Он протягивает руку в сторону мамы, чтобы забрать её из рук Ашгариса.
Я до крови прикусываю губу, изо всех сил подавляя желание броситься вниз и вырвать маму из его лап. Моё сердце готово выпрыгнуть из груди. Ещё мгновение — и я просто не выдержу.
— Папа, пожалуйста... — шепчу я умоляюще.
Но отец меня будто не слышит. Он не сводит напряженного взгляда с Кхаросса
