Дикий волк - Кэролайн Пекхам

— Син, — вмешался Джером. — Что, блядь, происходит?

Я объяснил все, что мог, и Джером так затих на том конце линии, что мне пришлось проверить, не повесил ли он трубку. Но он не повесил, а просто играл со мной в мышку-норушку.

— Все в порядке, братишка. Я рассказал ему о тебе все: и про твоих сомнительных друзей, и про твои многочисленные укрытия, и про список твоих убийств. Он действительно хороший слушатель. И не волнуйся, он мой папа, он точно тебя отпустит. Мы крутые.

— Мы не крутые, ты, гребаный придурок! — прорычал Джером.

Я повесил трубку, решив дать ему немного времени, чтобы размягчить его желе. Он все поймет, когда узнает, каким весельчаком был мой отец.

Розали стала подталкивать меня к окну в другом конце комнаты, а я продолжал любоваться декором.

— Что у тебя на уме, секс-бомбочка?

— Син Уайлдер, если ты сейчас же не начнешь бежать, спасая свою проклятую звездой жизнь, я вырублю тебя, и сама унесу отсюда, — шипела она.

— Вы не уйдете, — раздался сзади голос Тиберия, и мы обернулись, чтобы посмотреть на него.

Мои руки потянулись к нему, чтобы обнять, но он оставил меня в подвешенном состоянии, привлекая внимание кого-то, стоящего в дверном проеме рядом с ним. Я вскинул брови, разглядывая мужчину с фотографий с черными волосами, красивым лицом и пронзительными карими глазами. Сын Тиберия. Макс.

— Младший брат! — воскликнул я, подбегая к нему, но он пустил водяную плеть, которая поймала меня за запястье и отбросила назад.

— Макс, — предостерегающе проговорила Розали, что-то в том, как она с ним разговаривала, говорило о том, что она его уже знает. — Отпусти нас.

— Папа сказал… — Макс покачал головой, глядя на меня, потом на Тиберия. — Какое-то безумное дерьмо, вот что он сказал.

— Он твой брат, — прорычал Тиберий. — И пока я не придумаю, что с ним делать, ему понадобится сопровождение.

— О-ля-ля, — пропел я. — Что это значит?

Тиберий толкнул Макса ко мне, его рот зашевелился, когда он пробормотал какое-то заклинание, а руки замерцали, когда он быстро произнес его. Вокруг моего правого запястья и левого Макса появился светящийся белый наручник, и я почувствовал внезапную потребность остаться с ним, несмотря ни на что.

— Ты никуда не сможешь пойти без Макса, — объявил Тиберий. — И Макс, ты должен оставаться с Сином, пока я не призову тебя.

— Что? — закричал он. — Ты не можешь этого сделать.

— Я уже сделал это, — твердо сказал Тиберий, затем подошел к столу и выдвинул ящик. Он достал мешочек со звездной пылью и бросил его Розали. — Идите туда, куда вам нужно. И не попадайтесь мне на глаза, пока я решаю, как с этим справиться. — Он снова взмахнул рукой, и я почувствовал, как вокруг нас опустились антизвездные щиты, позволяя нам уйти.

— Мы не вернемся, — поклялась Розали.

— Может, и не вернетесь. Но у Сина не будет выбора, — сказал Тиберий, и я широко улыбнулся ему. Он уже скучал по мне.

— Скоро увидимся, папа, — промурлыкал я, а потом прыгнул на Макса, целуя его в щеку, и он в тревоге отпихнул меня назад. — Мы с тобой станем самыми лучшими друзьями к тому времени, как он нас призовет.

Глава 29

Розали

Рассказать одному из самых могущественных фейри в стране о наших не совсем законных предприятиях и той кровавой бойне, которая привела нас к этому моменту, было чем-то вроде волевого усилия. Макса я знала меньше всех из бывших Наследников — хотя, возможно, это и к лучшему, ведь я спала с двумя из них, а то, что он брат Сина, могло бы оказаться гораздо более неловким, если бы он участвовал в той конкретной ночи разврата. Но это также означало, что мне было чертовски сложно предположить, как он отреагирует на некоторые из более незаконных деталей нашего путешествия в это место, поэтому я максимально сосредоточилась на чудовищных преступлениях, за которые отвечал Вард.

К его чести, Макс терпеливо слушал, выглядя вполне достойным политиком, каким его воспитали, впитывая каждый факт, взвешивая и измеряя его и, казалось, делая заметки, хотя на самом деле не прикладывал ручку к бумаге или что-то в этом роде. Но у меня возникло ощущение, что не было ни одного фрагмента истории, который бы он не воспринял целиком.

— Итак, теперь, очевидно, осталось достичь двух целей, — сказал Макс, когда мы закончили рассказывать ему подробности, сидя за обеденным столом моей тетушки Бьянки, а заглушающий пузырь держал историю только между мной, Итаном, Роари, Кейном, Сином и Максом. Я даже не хотела, чтобы Гастингс присутствовал при этом, потому что знала, что есть моменты, о которых он не только не знает, но которые, скорее всего, еще больше повредят его нежную психику, если ему придется выслушать все подробности. В компании стаи его было достаточно легко отвлечь, после того как я еще раз напомнила им о том, как галантно он спас мне жизнь.

— Каких? — спросила я, откинувшись в кресле, в то время как Итан и Роари наклонились вперед по обе стороны от меня, и напряжение вокруг нас нарастало в ожидании этой оценки.

— Нам нужно вернуть Льва Роари, а затем убить Варда, Бенджамина Акрукса и всех остальных ублюдков, которые знают об этом дерьме. Нужно уничтожить все исследования, все улики, которые когда-либо были связаны с добычей и обменом Ордена. Мысль о том, что это попадет в руки любого злобного ублюдка, который захочет этим воспользоваться, совершенно неприемлема.

Вся комната будто выдохнула, напряжение выплеснулось в открытые окна и потекло по виноградникам за окном, словно подхваченное самим ветром.

Итан мрачно усмехнулся, откинувшись назад и облокотившись на мой стул, а Роари подался вперед, явно испытывая смесь облегчения и страха. Мы все были согласны с тем, что должны вернуть его Льва, но мы слишком хорошо понимали, что вернуть его будет не так-то просто — если это вообще возможно.

— Ты можешь избавить нас от ФБР, брат? — спросил Син, сидя на стойке у окна, опустив ноги в раковину, а три лимона покачивались у его щиколоток в воде, в которой он их замачивал. Его новый питомец Воронья тварь тоже порхал там, принимая ванну.

Макс напрягся от братского обращения, взглянул на Сина, а затем снова на меня, словно не знал, с чего начать раскапывать этот ящик Пандоры. Черт, я тоже не знала. Он был взрослым мужчиной, который