терялся извилистый хвост ступенек, и зашагал, слушая сопение истинной пары, которое длилось совсем недолго.
— Декан Эрдхарган, так может, я сама ножками пойду, вам ведь тяжело.
Наклонившись, Саверлах коснулся губами виска малышки.
— Сиди смирно. Этот путь я проделаю сам. И привыкай обращаться ко мне по имени. А то как-то неправильно получается, мы муж и жена, а ты меня деканом называешь.
Ненаследный с равнодушно-холодным лицом преодолевал каменное возвышение. Иногда он бросал взгляды на развевающийся от ветра балахон старца. И выдохнул облегчённо, когда ступни служителя коснулись плата. Преодолев последние пять ступенек, демон, тяжело дыша, встал рядом с Каронхом.
— Сын мой, ты выполнил первое условие. Не дрогнуло ли твоё сердце от тяжести ноши, которую ты нёс, ибо она будет с тобой на отмеренный Богами весь твой жизненный путь?
— Не дрогнуло.
— Не проникли в твой разум скорбные мысли об отречение от рода, в котором родился и вырос, а теперь должен разлучиться с ним навсегда?
— Не проникли.
— Что ж, сын мой, разум и сердце ты отдал своей суженной. Твой демон спел песню любви истинной паре. Остался последний шаг. Следуй за мной.
Идя за служащим, Саверлах остановился у распахнутых дверей храма трём Богам, вдохнув полной грудью, смело переступил порог.
Опустив Сари возле алтаря, демон встал с ней рядом, наблюдая за песнопением служителя храма.
— Боги Мира Эйхарон! Услышьте призыв сына вашего Дем Саверлаха Эрдхаргана. В этот день и в этот час, он отрекается от своего рода. Ступает на извилистую дорогу одиночки. Не поспешит к нему на помощь собрат, когда он оступится. Не поддержит в трудную минуту ни словом, ни делом. Примите его желание и волю. Внемлите словам сына вашего, — Каронх замолчал, давая слово демону.
— Я, Дем Саверлах Эрдхарган, с чистым сердцем и в ясном сознании, отрекаюсь от рода, который дал мне жизнь и чья кровь течёт в моих жилах!
Схватив нож, лежащий на гладкой поверхности алтаря, Саверлах провёл лезвием по руке. Алая струйка крови потекла с ладони на блестящую бардового цвета поверхность, падала россыпью кровавых слёз.
— Боги мира Эйхарон, примите моё отречение от рода и кровь в подтверждении моей искренности.
Ноги ненаследного подкосились, он упал на колени. Грудь жгло жаром, кости выворачивало и ломало. Закрыв глаза, Саверлах чувствовал, как обрываются и исчезают невидимые им до этого родовые нити. С ними уходила и частичка души демона. Улетала, чтобы развеется над бескрайними просторами, впитаться в льющиеся с небес дождевые потоки, упасть на землю горькими слезами, где когда-то делал свои неуверенные первые шаги ненаследный принц государства Дарман.
В центре трёх колон, подпирающих потолок храма, вспыхнул красный свет.
— Боги услышали и приняли твою волю. Безродный сын Саверлах, готов ли ты разделить со своей истинной парой отмеренные Богами годы твоей жизни?
— Готов.
— Поднимись с колен, сын мой.
Саверлах, качаясь, поднялся, с любовью в глазах посмотрел на Сари, улыбнулся ей, но улыбка вышла вымученной.
Подхватив с алтаря нож, Каронх взял ладонь демона, провёл лезвием по ещё не зажившей ране. Подхватив руку Сари, разжал её ладонь и хладнокровно прошёлся по ней острым лезвием. И как только алая кровь хлынула из пореза, служитель вложил хрупкую девичью ладошку в изрезанную руку её мужа.
— Держи крепко руку своей жены, безродный сын Саверлах! Кровь к крови. Жизнь к жизни… — продолжал нашептывать старец. — Отдаёшь отмеренные Богами годы своей жизни?
— Отдаю…
Вены на руке демона вздулись, посинели, сухожилия растягивались в неимоверной боли. Ладонь Саверлаха тряслась от немыслимого напряжения. По искажённому в муках лицу стекали ручейки пота. Стиснув зубы, он кричал, не выпуская из своего захвата маленькой ладошки. Наблюдая помутневшим взором, как перед глазами вспыхивают маленькие светящиеся искры, круша душу и разум от каждого своего затухания.
— Ох… сколько ж тебе Боги даровали. Всё до одной минуты разделил со своей избранницей. Силён и душой, и телом.
До помутневшего от боли разума Саверлаха не сразу дошло, что он выдержал испытание. Всхлипы и рыдания Сари быстро привели его в чувства. С трудом распрямив одеревеневшие пальцы, демон прошёлся языком по окровавленной ладошке жены, залечивая рану. Посмотрел на плачущую ведьмочку. — Больно?.. Посмотри на меня, маленькая моя. Скажи, где болит?
Шмыгая носом, Сари подняла на Саверлаха заплаканное лицо.
— Тебе было больно, — завыла она в голос.
Поникшие плечи демона дёрнулись от смешка.
— Глупенькая моя… не плачь, все уже позади. Остался ещё один экзамен.
— Какой? — прекратив резко плакать, в страхе вымолвила девчушка.
Красный свет в колоннах растворился, перемешался с сиянием золотого, лазурно-синего и золотого света.
— Безродный сын Саверлах, ты с доблестью прошёл и это испытание. Закрепи свой союз с той, ради которой проделал этот нелёгкий путь, — тяжко вздохнув, вымолвил Каронх. Для самого служителя было тяжёлым отречение ненаследного принца. «Силён первородный демон, да и немудрено, как никак королевская кровь. Много потеряла Дармания, лишившись такого будущего правителя…».
— Зачёт по поцелую ты мне сдала, остался экзамен, — наклонившись над лицом Сари, шепнул демон и накрыл с нежностью припухлые губы любимой ведьмочки. Впитывал её страхи, слёзы и учащённый стук влюблённого в него сердечка. С неохотой отстранившись от соблазнительно сладких губ жены, Саверлах подхватив её ладонь, поднёс к губам, любуясь своим маленьким счастьем.
— Дети мои! Благословляю ваш союз на долгие лета! С доблестью вы вынесли все испытание. Осталось самое большое, то, что ждёт вас впереди — это жизнь! Жизнь с её влётами и падениями, с её радостными и горестями, с её извилистыми дорогами по которым она вас поведёт. Но куда бы ни завела вас извилистая тропа, вы будете идти по ней смело, держась за руки. Ибо связывает вас с этих пор нечто большее. Вы прошли в храме трём Богам испытание. Вы видели слёзы одной и муки другого. Вы разделили одну жизнь на двоих. Вы познали любовь. Она и будет вашей путеводной звездой на отмеренное вами Богами время. Ступайте, дети мои, с миром! Храните в своём сердце эти моменты. Помните, на что пошёл один ради одной единственной. Единственной, дороже всех на этой земле, дороже собственной жизни.
Сари прижалась к груди Саверлаха и в очередной раз расплакалась. Он прижал её к себе, заботливо гладил рыжую голову, которая ещё до сих пор была украшена белоснежными цветами.
— Прости меня, моя маленькая.
Подняв голову, Сари в удивлении посмотрела
