и я быстро отвожу взгляд.
О, боги мои. Они так же взвинчены, как и я.
Это плохо. Мне нужно уехать, пока я не облажалась. Я не могу так сильно сопротивляться искушению.
Они убьют тебя. Если они тебя раскусят, они убьют тебя, пытаюсь напомнить я себе.
К сожалению, угроза смерти больше не беспокоит мое тело, так что это похоже на белый шум. Когда Крипт тихо напевает и делает шаг вперед, медленно подталкивая меня к кровати, как тигр на охоте, в моем животе начинает разливаться тепло.
— Я видел, как ты извивалась от желания, дорогая, — хрипит он. — Скажи мне. Насколько ты промокла?
— Убирайся, — шепчу я, ударяясь коленями о кровать.
— Почему? — спросил он.
Слова начинают вырываться наружу. — Потому что я не… я не могу хотеть…
Гребаные боги, они делают это невозможным, постепенно придвигаясь все ближе. Внезапно Крипт оказывается на кровати позади меня, по-прежнему не касаясь меня, но достаточно близко, чтобы я едва могла дышать.
— Почему ты не можешь этого хотеть? — Сайлас бросает вызов. Рубиново-красные радужки его глаз не позволяют мне снова отвести взгляд, а разочарование, смешанное с голодом, делает его голос грубым. — Просто скажи правду. Скажи мне, почему ты отталкивала нас. Почему ты пыталась заставить нас ненавидеть тебя?
Как он…
Черт. Мне потребовалась всего секунда, чтобы понять. В конце концов, это он наложил проклятые заклинания.
— Ты пронюхал и увидел мой список, — ворчу я. — Ты мудак.
— Мне не жаль. Я буду таким засранцем, каким потребуется, чтобы удержать тебя, Мэйвен, и мне нужны ответы. Если ты действительно не хочешь, чтобы у этого квинтета что-то получилось, объясни нам, почему.
— Я обещаю, что бы это ни было, этого, черт возьми, недостаточно, чтобы держать нас подальше, — добавляет Бэйлфайр, прожигая меня взглядом.
Все разочарование и потребность, накапливающиеся во мне, взрываются потоком гневных слов. — Вы, ребята, ни хрена не представляете, как плохо было бы быть связанными со мной. Я защищаю вас, идиотов.
— От чего? — Требует Крипт.
Я не могу им этого сказать. Боги, я не могу им ничего сказать. Как они смеют пытаться загнать меня в угол, когда я не могу ясно мыслить из-за облака возбуждения в моей голове? Они достаточно близко, что если я попытаюсь обойти одного из них, то наткнусь на другого, а если я прикоснусь к кому-нибудь из них, я понятия не имею, что произойдет. Либо я буду карабкаться по их костям, как львица во время течки, либо у меня начнется сыпь и паническая атака.
— Ты наша хранительница. Мы сможем защитить тебя, — с силой говорит Сайлас, упираясь руками по обе стороны от изголовья кровати, но по-прежнему не прикасаясь ко мне. Однако мое тело начинает реагировать так, как если бы он это сделал, беспокойная потребность пульсирует в моих мышцах, а дыхание сбивается. — Так что выкладывай, черт возьми. Что тебе мешает отдать себя нам?
— Я дала клятву на крови, — огрызаюсь я.
Это заставляет его отшатнуться, как и Бэйлфайра. Крипт все еще позади меня. И когда я бросаю взгляд через плечо Сайласа, меня охватывает шок, когда я вижу Эверетта, прислонившегося к стене в коридоре за пределами комнаты, с хмурым выражением лица, уставившегося в пол. Он тоже явно услышал меня.
— Какого рода клятва на крови? — Тихо спрашивает Крипт.
Что-то вроде клятвы на крови, которая означает, что у меня никогда не будет нормальной жизни. Та, которая означает, что моя история уже высечена на камне как трагедия, но я должна была дать эту клятву. Даже если бы я могла вернуться сейчас и изменить тот момент, наблюдая, как моя кровь стекает по кончикам пальцев и наполняется темной магией, которая забрала с собой частичку моей души, я бы этого не сделала. Эта миссия должна была состояться, и я была единственной оставшейся, кто могла это сделать.
Клятвы крови — высший из существующих видов связующей магии. Они вытесняют богов и распространяются в за гранью бытия. Любой, кто пытается нарушить клятву на крови или найти лазейку, чтобы избежать ее, стирается с лица земли. Уничтожается.
— Неважно, что я поклялась сделать, — качаю я головой. — Я отказываюсь тащить вас четверых за собой.
Серьезность моих слов заставляет Сайласа протянуть руку, но он останавливает пальцы, прежде чем они успевают коснуться моей щеки. Его брови нахмурены, темные кудри спадают на лоб, пока он пытается понять меня.
— Или, может быть, мы сможем помочь тебе. Расскажи нам, в чем ты поклялась.
Я наконец разрываю зрительный контакт. — Я не могу. Ты убьешь меня.
Бэйлфайр рычит и снова нарушает мое правило, протягивая руку, чтобы нежно взять меня за подбородок и заставить посмотреть на него. От этого контакта моя кожа краснеет, а дыхание сбивается.
— Это то, чего ты так боялась? Что мы причиним тебе боль, о боги, убьем тебя? Этого, блядь, никогда не случится. Никогда. Неважно, какую ужасную вещь ты поклялась совершить или как сильно ты пытаешься заставить нас ненавидеть тебя — никто из нас не причинит тебе вреда, Мэйвен.
Пожалуйста. Я хорошо знакома с болью и знаю, что ее лучше всего преподносят в более привлекательной обертке. Есть так много способов, которыми они могли бы причинить мне боль… И они бы это сделали.
Им пришлось бы это сделать, если бы они знали, кто и что я.
Крипт чувствует мое недоверие и протягивает руку, чтобы убрать руку Бэйлфайра с моего подбородка, прежде чем нежно убрать волосы с моего лица, осторожно, чтобы не коснуться кожи.
— Эта клятва. Это как-то связано с движением против наследия? — Он спрашивает. — Ты поэтому думаешь, что мы не можем быть вместе, любимая? Ты выступаешь против «Совета Наследия»?
Движение против наследия? Это…
Хм. Это простой выход.
Почему я не подумала об этом раньше? Если я скажу им, что принесла клятву крови от имени людей, которые ненавидят наследие, если я скажу, что я одна из них… разве этого не будет достаточно, чтобы заставить их решить, что у нас ничего не получится? Ни одно наследие не захотело бы, чтобы хранитель, который активно продвигает идею о том, чтобы его вид был уничтожен или отправлен обратно в Нэтэр.
ДА. Это прикрытие должно сработать.
Я киваю, не доверяя себе, чтобы заговорить, когда они так пристально наблюдают за мной, и я не могу успокоить реакцию своего тела на них. Я чувствую пронзительный взгляд Эверетта из-за пределов комнаты. Как профессор университета, я уверена, что он собирается назвать меня студентом представляющим угрозу или что-то в этом роде.
