ты можешь сделать Гросса официальным любовником.
— Ох, как все сложно, — потерла запястье, на котором был комм и поморщилась от боли.
— Хочу дать совет, — сказал Эрик шепотом. — Не совет, а скорее предостережение. Адмирал Гросс… он действует в рамках своего права как твой первооткрыватель и покровитель. Пока он на корабле, его авторитет заменяет многие формальности. Но на Елимасе… — медик развёл руками. — Там на вас будут смотреть и как на сенсацию, и как на проблему. Ты слишком лакомый кусочек, а Гросс всего лишь адмирал.
— Адмирал! — шикнула я, не понимая, что за дикость. — Целый адмирал!
— Выживальщик высокого ранга, — поправил цинично Эрик. — И ты, такая «энергичная», досталась ему! Думаешь, так легко изменить устоявшиеся тысячелетиями тенденции? Да с таким энергополем ты можешь выбрать любого!
— Я и выбрала! — шипела в ответ, открыто смотря в глаза Эрику. — Гросса!
— А надо было какого-то магната, герцога, управленца! Не адмирала, Юля! Космос! — выругался Эрик, растирая переносицу руками. — Совет захочет вписать тебя в систему. Быстро и чётко. Адмирал… он не вписывается в планы тех, кто уже «рассчитывает» на брак с тобой.
Я слушала Эрика и теплое облако, в котором я парила последний час, начало стремительно рассеиваться, уступая место холодному, разряженному воздуху реальности. Не думала, что я и Гросс станем потенциальной политической проблемой.
— Почему ты мне это говоришь? — спросила, прищурившись.
— Потому что я изучаю тебя, — ответил он честно. — И твоё взаимодействие с нашей средой — ключевая часть исследования. Стресс, вызванный давлением, повлияет на твоё энергополе. Мне нужны полные данные. А ещё… — Эрик на секунду заколебался, что было для него нехарактерно. — Потому что я видел, каким адмирал вернулся с вашего ужина. Таким я его не видел никогда. И в нашей системе за такое… обычно больно платят. Ты должна это понимать.
— Что плохого в том, что мы оба… чувствуем себя счастливо? — я подбирала слова, а сама давила подступающую панику.
— Если ты точно решилась взять его мужем, то должна быть готова к давлению. Тебе нечего терять, а вот Гросс… Из-за брака ему придется оставить межгалактические перелеты, сменить работу, место жительства. Это законы, и их не поменять. Но Совет… Он может быть недоволен. И помимо «естественных» потерь от брака с тобой, на Ильхома могут надавить или подставить. И тем самым лишат его всех наград, а может даже и свободы. Поверь мне, ради энергообмена, многие захотят убрать Гросса с пути.
— Но… я не хочу другого, — мое сердце разрывалось от боли, а в голове укоренилась мысль: вступая в брак, женщина загоняет себя в рамки, но мужчины… они отдают куда больше. В случае с Гроссом — все.
Я уверенна, что Ильхом знает расклад. Тогда почему предложил? Почему принял именно такое решение? Почему остановил свой выбор на мне? Точно не из-за энергообмена! Он поставил на кон не только свои заслуги, свою свободу, себя… Он играет на свою жизнь, будто уверен — я того стою.
Получается, что меня вроде как уважают, я для кхарцев — ценный ресурс. Но это пустой звук! Меня хотят лишить того единственного, что я имею — выбора!
Я не хочу другого, — упрямилось мое сердце.
И что я делаю? Сижу и слушаю, как мне объясняют, почему у нас ничего не получится. Как будто моё «да» ничего не значит. Как будто смелость Ильхома — это ошибка. Как будто мы не два взрослых человека, а два ценных актива, которые система должна правильно распределить.
Нет!
Этот внутренний рык был настолько громким и настолько чётким, что все остальные мысли смолкли. Просто нет. Я уже умерла по правилам одной системы. Мне предлагают умереть по правилам другой — медленно, в клетке долга, без выбора. Без Гросса.
Не будет. Я выбираю его на чистом упрямстве! А если система говорит, что это невозможно… Значит, надо врать. Значит, надо хитрить. Значит, надо драться. Я не знаю как. Но я научусь. Потому что иначе — это не жизнь. Это снова смерть.
— Спасибо, Эрик. За честность, — прохрипела ошарашенно и поднялась с места.
— Не за что. Это входит в наш договор, — Эрик подарил мне ухмылку, но в глазах читалось неподдельное беспокойство. — И Юля, мой совет, не делайте резких движений. Раны на запястье заживут. Раны от столкновения с имперской бюрократией — нет.
Я кивнула и вышла, оставив Эрика среди мерцающих голограмм. В коридоре было тихо. Но внутри меня теперь бушевал ураган из злости, обиды и ледяной решимости. Если Иль поставил все, я отвечу на ставку. И буду играть с Гроссом на одной стороне до последнего.
Какой смысл в жизни и в борьбе, если некий Совет может так просто лишить меня моего выбора, моего адмирала? На Земле я уже умерла, я потеряла все, что было дорого и любимо. И Гросс стал первым глотком воздуха, моей искоркой возрождения, моим спасением. И я буду бороться за право дышать с ним одним воздухом. А если Совет и кхарская система перекроет Гроссу кислород, я предпочту задохнуться месте с ним. Мне не нужна жизнь в клетке, где я всего лишь «батарейка» или товар.
Глава 47
Юлия
Я не могла понять, в какое время проснулась. У меня больше не было часов. Обыскала всю комнату, посмотрела даже по кроватью, но свой планшет не нашла. Скорее всего его забрал Тарималь на проверку из-за вчерашнего взрыва. И я очень надеюсь, что это планшет мне вернут, ведь он был единственным моим гаджетом и помощником, где я могла и записи сделать, и время посмотреть.
Ильхом вчера говорил, что сегодня утром мы подлетим близко к дальней из планет Империи — Яросу. Я очень хотела посмотреть не только на планету, но и на сам мостик такого огромного космического корабля. И Гросса, конечно же, увидеть. Возможно даже поговорить. Я долго думала о диалоге с Эриком и поняла, что не могу так…
Гросс потеряет слишком многое от брака со мной, а я буду чувствовать постоянную вину за то, что испортила его жизнь. И с одной стороны, я права, но с другой — а как же я? Как я буду отстаивать себя на Елимасе, когда Совет свалиться на меня со своим списком «перспективных» женихов? И есть еще одна сторона — третья: я влюблена в адмирала, отрицать глупо. Пока он единственный кхарец, которого я заметила сердцем.
Итак, у нас три Юли: одна — добрая, вторая — расчетливая, а третья — влюбленная. Просто прекрасно —
