уход понимающим кивком.
Дарко поднимался по парадной лестнице и размышлял. Какая жалость, что наш достославный предок — Маса Донгури спроектировал столь неудобный тайный ход! То есть резоны самурая понятны и очевидны: выходную дверь отворить снаружи невозможно. Только выламывать. Да выбить эту массивную конструкцию просто так, без магии не получится. Проверено, причём, проверено не один раз. Это было сделано для того, чтобы осаждающие не смогли пробраться внутрь. Дверь ведёт прямиком в усыпальницу на первом этаже. Ничего не скажешь, значимо и даже остроумно. Вообще-то, о наличии тайного хода никто не знал до приснопамятного ремонта (по крайней мере, не знал никто из ныне живущих. Когда-то знали, но за сотни спокойных лет успели позабыть). Всё-таки хорошо, что отцу пришла в голову блажь устроить идиотский музей для бездарных сестрицыных творений прямо на парадной лестнице. Дарко остановился.
Для его цели, пожалуй, самой подходящей окажется площадка второго этажа. Отодвинуть тяжеленный постамент с крылатым, уродливым боги знают чем, было сложновато, но решаемо. Далее — оштукатуренная стена ниши. То самое место, где в шахту упал рабочий. Собственно, это падение и показало Дарко потайной ход, а уж замаскировать выход из него в отцовский кабинет не составило особого труда. Отец с энтузиазмом воспринял идею установить свой дурацкий доспех в специальной нише. Гениальное всегда просто! И потребовалась-то самая малость: изобразить искреннее восхищение предком, которое плавно перетекло в восхищение искусно сделанным доспехом. Пара фраз в стиле: «Тут и специалисту нипочём не отличить, настоящие доспехи от подделки; уверен, Маса-доно́ от всего сердца был бы рад увидеть такое уважение и поистине сыновнюю любовь», и отец дал полный карт-бланш на любые работы в кабинете, перебравшись на пару-тройку дней в библиотеку.
Дарко оглядел стену: тонкий слой штукатурки на деревянной панели. Как всё-таки хорошо, что в Артании нет континентальной традиции строить из камня! Разобрать каменную кладку было бы куда сложнее, чем сломать деревянную переборку. Парень подумал, что до последнего надеялся избежать этого шумного и не особо приятного действа, но коррехидор настроен серьёзно, даже более чем серьёзно. С него станется притащить завтра в замок бригаду строителей и залезть туда, где ему делать совершенно нечего. Умён, чёрт побери, очень умён! Но я тебя переиграю, потому как я играю на своём поле, или, говоря вашим языком, господин великосветский щёголь, судьба сдала мне парочку козырей. Один из которых как раз я и держу в руках.
Дарко взвесил в руке кувалду, прикинул, размахнулся и врезал по стене. Удар оказался глуше, чем он ожидал. Штукатурка, слой которой навряд ли превышал один сун, треснула, отошла от деревянной стены, а её часть с грохотом осыпалась на пол, взметнув в воздух удушающую пыль. Парень не успел закрыть рукавом лицо и закашлялся. Отковырять остальное было совсем просто. Очень скоро перед Дарко освободился кусок стены, вполне достаточный, чтобы сыграть роль лаза для взрослого мужчины.
Гвозди с противным скрежетом покинули свои места, за ними последовали и доски. Пара молоденьких горничных с тряпками в руках испуганно выглянули из коридора, но Дарко так свирепо взглянул на них и махнул рукой, давая понять, чтобы убирались прочь, что девушки поспешно сбежали назад.
Дарко похвалил самого себя за предусмотрительность в виде прихваченного магического светильника, ибо тайный ход был непроглядно тёмен. Не хватало ещё повторить судьбу неосмотрительного рабочего, свалиться вниз и переломать ноги! Ступени лестницы жалобно скрипели, но пока ещё оставались крепкими. Парень поворачивал светильник так и сяк, потому что совершенно не помнил, где именно бросил в тот вечер пиджак и катану. Пиджак лежал между этажами, свернувшись комочком наподобие спящего кота. Дарко взял его, потом подобрал и катану.
Его одолевали сомнения, как лучше поступить: немедленно закинуть пиджак в печь и сжечь без остатка или же тайком вынести из дому и, завернув в него камень, устроить пиджаку торжественное упокоение на дне озера? По поводу катаны можно было не волноваться: её тоже можно было незаметно вынести из замка и бросить в то же озеро. Катана — не нагамаки. Такой сравнительно небольшой меч замаскировать можно без особых проблем, но этого и не потребуется. Сразу после убийства Дарко съездил в Королевскую библиотеку и прочитал пару научных статей по криминалистике, касавшихся обнаружения следов крови на оружии. Выяснилось следующее. Во-первых, кровь отличнейшим образом смывается с металла мыльной водой с последующей обработкой спиртом; во-вторых, магия, которой кичилась пигалица в чёрном платье и дурацкой шляпе, способна выявить лишь факт, что на лезвии оружия БЫЛА кровь. А на катане, которой сражались по крайней мере три поколения Донгури, кровь, без сомнений, была. Имелся, конечно, способ установить, была ли на клинке кровь именно Хаято, но способ этот был не таким уж и простым. Конкретное установление принадлежности образца — совершенно отдельный ритуал, требующий кровь жертвы. А разрешение на забор такого образчика крови у умершего человека должен давать глава рода, то есть, он. Разрешать святотатство — эксгумацию трупа своего отца Дарко не собирался. К тому же для ритуала нужно найти именно ТУ САМУЮ катану в отцовской коллекции, которую он в данную минуту держит в руках, а сие само по себе — задачка не из простых. В кабинете их десятка полтора. На ритуал с каждым клинком, мало-мальски подходящим по размеру, уйдёт слишком много времени и сил. Но, может, всё же надёжней будет утопить?
Дарко шел вверх. У него оставалось ещё одно дельце в кабинете, которое очень желательно было бы провернуть до того, как коррехидор объявится здесь завтра. Приведёт он с собой бригаду строителей или нет, кто знает? С этого станется! Высокородный невежда думает, что ему нужны какие-то документы, но он ошибается. «И преотлично, что ошибается, — злорадно подумал Дарко, — продолжайте в том же духе, господин граф. Пока вы шагаете по этой дорожке, я могу спать спокойно». Дарко лукавил, конечно, ни о каком спокойном сне речи не шло, просто таким образом он немного успокаивал себя. Из головы не выходила та самая вещь, которая осталась в кабинете, и которую было бы хорошо заменить до завтрашнего вторжения Королевской службы дневной безопасности и ночного покоя. Дверь из кабинета в тайный ход — хиленькая. Запор — чисто символический, хороший удар плечом, и готово дело. Дверь ставил он сам. Жаль не додумался на всякий случай поменять дверь и внизу, в усыпальнице Масы. Но, делать нечего. Начал, доводи дело до конца. Всё одно, младшенький Окку увидит разломанную штукатурку. Пускай прибавится к ней ещё и высаженная дверь
