Ра́рико на следующий день после смерти отца. Понимаю, — он покаянно склонил голову, — не время, но мне в тот момент жизненно необходимо было расслабиться и снять душевное напряжение.
— Рарико? — переспросила мать, — кто это?
— Это — одна достойная молодая особа, которая одаривает твоего сына сердечной привязанностью. Но особа сия имеет пренеприятнейшего супруга, за которого её насильно выдали замуж, продав, словно породистую кобылу. Вот я и навестил бедную красавицу, а тут, так некстати, муж вздумал раньше времени домой заявиться. Он уже в доме, а я в пикантном виде, извиняюсь, без исподнего в его супружеской спальне. Рарико велела служанке сказать её господину и повелителю, что у неё жуткая мигрень сделалась, и она в кровати с компрессом на голове лежит, а меня через чёрный ход вон выпроводила. Я на ходу кое-как оделся, а пиджак в спальне позабыл. Душа моя его после в камине сожгла, чтобы муж, не дай бог, не обнаружил. Он ведь у неё какой! Тебе даже представить подобное трудно, а Раричку муж бил, бил прямо по хорошенькому личику. Что ей ещё оставалось делать? Теперь понимаешь, почему я при коррехидоре ни словечка не проронил, словно захваченный в плен самурай. Такому только начни рассказывать, он разом вытянет и кто, и где живёт. Ладно бы это узнал, так ведь потащится к Рарико проверять, правду я говорю или нет. Про пиджак станет расспрашивать: что да как, когда сожгла, зачем, были на нём пятна крови. Будто нормальный мужчина к даме сердца в окровавленной одежде отправится. Узнай муж Рарички о подобном, вообще прибил бы ненароком. Вот я грех на душу брать не стал и промолчал. Пускай этот надутый дуралей тайный ход поищет! Заодно капитальный ремонт в замке устроим за счёт Дубового клана, — он заговорщицки подмигнул.
— Хоть я всегда верила в твою невиновность, — проговорила леди Амита, — твоя заслуживающая самой высокой оценки искренность сняла у меня камень с души. Сэр Вилохэд говорил столь убедительно, что…
— Матушка, — оборвал её Дарко, — немаловажная часть профессии коррехидора — это убедительность. Ему жизненно необходимо убеждать короля в том, что Королевская служба дневной безопасности и ночного покоя недаром ест свой хлеб с маслом. Вот он и навострился. А придумать убедительную версию не так уж и трудно, найти доказательства гораздо сложнее. У тебя какие планы на вечер?
— Сказать начистоту, меня довольно сильно расстроил визит полковника Окку и его обвинения в твой адрес, — сказала баронесса, сжав виски руками, — ужасно неприятно, когда бесценного для тебя человека огульно обвиняют в самых страшных грехах. Ведь отца убил Маса?
— Конечно, — убеждённо ответил Дарко, — кто же ещё? Из того, что неизвестно где выкопанная чародейка проделала какие-то манипуляции с умным видом, ещё не следует, что она права. Откуда ей знать возможности нашего предка? Размер лезвия, видите ли, не сходится. А кто измерил размеры ПРИЗРАЧНОГО лезвия его нагамаки? Да и вообще, можно ли измерить подобное⁈ Просто с точки зрения Королевской службы дневной безопасности и ночного покоя убийство самураем в призрачном доспехе нельзя считать блестяще раскрытым преступлением. Вот младшенький Окку и старается найти хоть кого-то из ныне живущих, чтобы повесить на этого кого-то убийство папы. Но ты права, от всего этого очень уж гадко на душе. Может тебе поехать к тёте Эрмине? Развеешься, походишь по магазинам, вырвешься из нашей выматывающей душу глуши.
— Пожалуй, — поправила упавшие на лицо волосы баронесса, — только лучше сделать это завтра. Я сильно устала за сегодняшний день, да и за всю минувшую неделю. Приму ванну, почитаю и спать. А ты чем планируешь заняться?
— Хочу исправить одну оплошку, — Дарко улыбнулся своей искренней, широкой улыбкой, — она ещё после ремонта осталась. Руки пока не доходили.
— После ремонта?
— Ага, — кивнул парень, — когда отец велел ниши для Эмкиных уродливых стату́й наделать. Понимаю, что сказал неправильно, но иных слов для бездарных сестриных творений у меня нет. На мои плечи скоро ляжет весь кондитерский бизнес, времени совсем не останется.
— Так завтра коррехидор свою строительную банду на нас натравит, — сказала леди Амита, — что и где они ломать станут, одним богам ведомо.
— Ты же знаешь, как меня успокаивает простой, бесхитростный ручной труд, — Дарко снова улыбнулся, — после эдаких обвинений, боюсь, мне не уснуть до рассвета. Повожусь немножечко с молотком, пилой и прочими моими инструментами, а потом засну, как младенец. Помнишь, у нас рабочий в шахту лестницы свалился?
Мать кивнула.
— Я не хочу, чтобы его судьбу повторил кто-то ещё. Пускай даже тот, кто придёт с его надутым сиятельством. Так что ты уж не пугайся, если я чутка пошумлю перед сном.
— Конечно, конечно, дорогой. Поступай, как считаешь нужным. Ты — теперь полноценный хозяин Желудёвого замка.
Глава 12
Доказательство вины
Найти гвоздодёр, молоток и зубило не составило для Дарко особого труда. Мужчина собрал всё, что ему могло пригодиться, в ящик для инструментов, потом подумал и добавил к молотку кувалду. Вездесущий Сато — бывший камердинер отца, естественно, не смог просто пройти мимо господина, выходившего из кладовки с инструментами в руках. Брови этого мерзкого субъекта, имеющего прескверную привычку совать свой нос во всякую мелочь, взлетели вверх от удивления.
— У вашей милости что-то случилось, раз вы на ночь глядя озаботились ремонтом? — с притворной приниженной вежливостью поинтересовался он, — зачем же самим напрягаться? Я с огромным удовольствием сделаю за вас всё, что требуется.
«Сделает он всё, что требуется! — про себя усмехнулся Дарко, — от тебя требуется убрать свою тощую задницу подальше от моих глаз, пока я не дал тебе хорошего пинка. И произвести сие действие побыстрее». Но вслух он произнёс:
— Ничего от тебя мне не надо, всё в полном порядке. Просто я надумал на досуге исправить кое-какой косяк, что остался после недавнего ремонта на лестнице, произведённого косорукими рабочими. Одних людей расслабляют конные прогулки, иные предпочитают снимать напряжение стаканом доброго вина, а я вот люблю иногда поработать руками. День выдался трудный, нервительный. С фабрикой столько сразу проблем навалилось, боюсь, не засну, — Дарко постарался изобразить утомлённую улыбку, — спасибо за заботу, Сато, ступай, занимайся своими делами. Их у тебя тоже хватает.
Непонятно было, поверил Сато объяснению хозяина или же нет, только он убрался, сопроводив
