сердце.
— Выбор за тобой, моя любовь, — говорит Адам.
Я посмотрела вверх, на звёздное небо. Оно кажется таким далёким, таким равнодушным к моим мукам. После перевожу взгляд на Адама: в его глазах надежда и боль за меня.
— Если я пойду к ним... — запинаюсь. — Ты останешься один.
— Меня будут греть воспоминания о проведённом времени с тобой. Если бы я мог пойти за тобой, то пошёл бы, не раздумывая... Но вампиры не становятся призраками, а умирают окончательно. Только человек может стать призраком. Или вампиром.
— Ты человек, — хочу протянуть руку и коснуться, но моё тело мне уже не подчиняется. — Потому что быть человеком — иметь мужество любить.
В глазах темнеет, я постепенно теряю сознание.
— Я хочу остаться, — шепчу. — С тобой. Даже если это значит... стать другой.
Адам закрывает глаза, словно впитывая мои слова. Когда он снова посмотрел на меня, в его взгляде плещется что то первобытное, голодное и вместе с тем бесконечно нежное.
— Тогда не бойся, — говорит он, наклоняясь к моей шее. — Я буду с тобой. Всегда.
И в тот миг, когда его клыки коснулись моей кожи, я почувствовала не боль, а странную, всепоглощающую полноту. Как будто я наконец нашла место, где мне суждено быть.
Где то вдали ветер шелестит листьями, а в небе медленно гаснет одна звезда, словно кто то там, наверху, тихо закрыл за мной дверь в прошлое.
Я умерла.
***
Удивительно тепло, спокойно.
— Моя милая затейница остаётся в прошлом... Она устала бедная, тревожась обо всем и ни о чём. Откровенная, озлобленная, коварно смелая... Она творила меня, как творил я её.
Веки налиты свинцом, не открываются, не слушаются моего приказала. Я ёрзаю телом, и слышу шуршание простыни подо мной.
Тёплая рука гладит меня по волосам, расправляя пряди так, чтобы они не лезли мне на лицо. Невидимый мне мужчина невесомо целует меня в лоб и продлжает:
— Приветствую, моя подруга и любовница! Моя наставница и злейший враг... Мой обременительный груз прошедших дней... Воплощение горького пепла, дрожащий страх.
Адам!
Я открываю глаза.
Дикий встречает моё пробуждение счастливой улыбкой. Он заворожённо рассматривает моё лицо, его сине-голубые глаза сияют необыкновенным теплом — должно быть именно они так согревают меня сейчас.
— Адам! — улыбаюсь в ответ.
— Наконец-то ты проснулась, — усмехается он, — я всю ночь не спал в ожидании твоего возвращения.
— Всю ночь?..
— Да.
— Какое сегодня число?
— Семнадцатое октября, ты проспала сутки. Тебе пришлось нелегко... Прости, что мне пришлось добить тебя укусом, но так нужно было, чтобы я смог вернуть тебя себе.
— Я теперь...
— Вампир.
По груди разливается жар, а желудок словно сворачивается в тугой узел. Я хочу... есть.
— Вижу, ты окончательно пришла в себя, — хмыкает Адам, всё прочитав на моём лице.
— Как прошёл праздник? — подрываюсь вверх, садясь на кровати, и обнаруживаю себя совершенно голой. — Что теперь с твоим дедом, как теперь...
— Тшш... — прикладывает он палец к моим губам. — Совет готовится издать закон против монополии на производство защитного порошка, так что совсем скоро появится много новых его производителей и продавцов, что облегчит всем людям доступ к нему. Гильдия охотников уже закрыта, будет суд. Изидор и Амалия взяты под арест, а нашим новым ректором станет профессор Лепава. Она приложила много усилий для того, чтобы справедливость и закон восторжествовали, так что все проголосовали за неё. А главное: твои родители теперь в безопасности.
— А Богдан?
— Не знаю, возненавидишь ли ты меня за это, но... Я убил его.
Вампирский закон и закон любви. Я понимаю, почему Дикий сделал это. Как бы мне не было горько, не могу винить его за это. И если признаться честно самой себе: вместе с невыносимой болью я чувствую облегчение.
— Но он же...
— Уже стал вампиром к тому времени. Видимо, его «наградили» за убийство родной сестры. Так что никакого закона я не нарушил. Вампир убил вампира — всё чисто.
— А Эйко?
— Сверкает довольной улыбкой, бодра и здорова! Гессий переехал к ней в комнату, так что им двоим скучать точно некогда. Ну и у тебя теперь много дел: учиться быть вампиршей, слушаться меня, жить со мной! Кстати, чуть не забыл: Дастина «отчислили», так как выяснилось, что среди адептов в документации он даже не числился.
— Неужели всё закончилось...
— Нет, всё только начинается, — Адам прижимает меня к себе и крепко целует, пробуждая во мне уже голод иного рода. — Теперь мы можем пить друг друга, Валери Острозубка, и на этот раз ждать разрешения не буду!
Волна возбуждения разливается по моему обновлённому телу — более сильному и выносливому. Разрешение? Да я и сама спрашивать не буду!
— Дай мне коробку «Юкона» сейчас же, — страстно целую Дикого, с удивлением слыша собственный короткий рык. Чёрт. Я готова порвать футболку на его груди от тех чувств, что меня переполняют. — А иначе я тебя сожру!
— Новая версия тебя мне нравится ещё больше, — смеётся Адам, вызывая у меня ответный смех. — С нетерпением жду наш первый вампирский секс!
