бодрствовал, я видела это по тому, как практически светились его янтарные глаза.
— Да, — проворчал он. На его лице промелькнула какая-то эмоция, но я не смогла её распознать.
— Почему?
— Ты слишком дерзкая, раз расспрашиваешь о моей сексуальной жизни, когда даже не знаешь меня.
Но я чувствовала, что знаю его. С ним было легко разговаривать, а его манеры были настолько неожиданными, что он немного напоминал мне меня саму. А может, это просто говорил «Драконий Файрбол».
— Ну, я никогда не встречала никого, кто хранил бы целибат, так что мне любопытно. К тому же, твой отец сам первым поднял эту тему, — напомнила я ему, делая еще один глоток этого яда.
— Я уже давно не находил никого… интересного, — его взгляд пронзил мой, прожигая насквозь. — Какой смысл трахаться, если ты при этом ничего не чувствуешь? Возбуждение, жар, страсть, порочность? Зачем вообще напрягаться, если, находясь в ком-то по самые яйца, вогнав член до блядского основания, у тебя нет желания полностью и безраздельно владеть этим человеком? — Он наклонился ближе ко мне, его голос стал хриплым, а глаза сузились. Темные зрачки начали расширяться, и я судорожно вздохнула. — Желание трахать все жестче и жестче, желание так яростно вбить свою душу в чужую, чтобы они переплелись так крепко, черт возьми, что их больше никогда не распутать. Вот чего я хочу. Одержимости. Этого ощущения «я не могу думать ни о чем, кроме её сладкой пизды и тугой задницы. Её горячего языка, того, какая она сладкая на вкус, и как я бы, блядь, убил за неё». О, как бы я, блядь, убил за неё.
— Ты, эм, немного напряженный, да? — спросила я, пытаясь избавиться от красноты на своих пылающих щеках. Какой же он грязный извращенец.
— Ты бы тоже была напряженной, если бы у тебя целую вечность не было секса, — упрекнул он, и я согласно кивнула, потому что, да, не так давно я и сама была в подобном затруднительном положении. А посмотрите на меня сейчас: ловлю члены направо и налево, как чертов заклинатель змей. В уголке моих губ мелькнула легкая улыбка, и Брам раздул ноздри. Подавшись вперед, он втянул воздух глубже. Что за хрень происходит в последнее время со всеми этими мужчинами и их обнюхиванием?
— Я чувствую на тебе запах секса. Ну конечно, ты уже занята, черт бы все побрал. — Он вскочил с дивана и начал мерить шагами комнату так яростно, что я испугалась, как бы он не протер ковер под ногами. Из его рта больше не доносилось членораздельных слов — лишь серия рыков и бормотания. Дерьмо… На его лице смешались боль и гнев.
Я медленно встала, чтобы не напугать его.
— Брам? — тихо позвала я.
Никакого ответа, только еще больше метаний по комнате. Я едва могла уловить хоть что-то членораздельное, слетавшее с его губ, но, клянусь, я услышала вброшенное слово пара, и от этого у меня скрутило живот. Бедняге и правда нужно перепихнуться. Его папаша-псих был абсолютно прав. Ой-ой. Но это не моя забота. У меня уже есть четыре члена, которые нужно развлекать.
Выпрямив спину, на этот раз я заговорила громче:
— Брам!
Массивный демон резко остановился в нескольких дюймах от меня, выныривая из того припадка, что бы это ни было.
— Ничего страшного. Я отвоюю тебя. Отведи меня к своему мужчине, давай уладим это как джентльмены, — предложил Брам, выпятив грудь. — Если бы ты была в своей истинной форме, я бы смог лучше учуять его запах и сам выследил бы этого недостойного подонка, — прорычал он.
— Что за чертовщина творится в этом месте? Вы физически деретесь с другими мужчинами за право собственности на женщину? Вы совсем с катушек слетели? Я сама принимаю решения, и ни один мужчина не отнимет у меня этого права. Больше никогда. — Я вплотную приблизилась к нему и ткнула пальцем в его твердую, как камень, грудную мышцу, глядя снизу вверх в янтарные глаза, которые, казалось, слегка светились.
Брам стоически замер, и на мгновение я испугалась, что, возможно, облажалась. Я вообще не знала этого чувака. Он уже продемонстрировал несколько интересных манер поведения, ставивших под сомнение стабильность его психики, но, может, это просто демоническая фишка? Как бы там ни было, возможно, я совсем чуточку описалась, пока мы участвовали в этих эпичных гляделках. И как раз в тот момент, когда я готова была сдаться, он откинул голову назад и рассмеялся. И продолжал смеяться. Он смеялся так сильно, что по его худощавому лицу покатились слезы, заставляя веснушки блестеть в освещении гостиной.
Мои глаза бегали по комнате туда-сюда, мне становилось все более и более некомфортно с каждой секундой, поэтому я подумала: «Акакого хрена?», и тоже выдавила из себя несколько смешков.
Внезапно Брам схватил меня за предплечья и наклонился, пока мы не оказались нос к носу.
— Однажды ты, маленькая воительница, станешь моей. Помяни мое слово. Что-то в тебе взывает к зверю внутри меня. — Он поднял руку и накрутил прядь моих волос на пальцы. — Каждый раз, когда ты навещаешь меня здесь, все, о чем я могу думать — это когда я снова наткнусь на тебя в следующий раз. Ты пахнешь листьями, потрескивающими в бушующем огне, свежей сталью и влажной землей после дождя — моими любимыми запахами. К тому же от тебя исходит слабый аромат ванили, который просто восхитителен. Скажи мне, моя радость: если нам не суждено быть вместе, почему твой запах сшибает меня с ног и полностью лишает чувств? И почему, когда я касаюсь твоей кожи, я чувствую, как по моему телу пробегает электрический разряд?
Он тоже это чувствует? Вдохнув через нос, я позволила его аромату проникнуть в мой мозг и чуть не споткнулась о него, чувствуя, как меня тянет к нему какая-то невидимая нить. Я сопротивлялась.
Когда я отступила от Брама, он опустил руки. На его лбу залегла складка, пока он сверлил меня взглядом, ожидая хоть какого-то ответа.
— Независимо от того, как я взываю или не взываю к твоему внутреннему зверю, я всё еще сама принимаю решения. Помнишь сморщенного слизняка? — напомнила я ему, надеясь, что это заставит его отступить.
— Помню ли я это? Женщина, именно в тот момент я понял все, что мне было нужно. Одно лишь представление о том, как ты злишься и отрываешь этому подонку член от тела… — Он громко застонал, проведя усыпанными перстнями пальцами по своим рыжим волосам, слегка взъерошив их, что только добавило ему безумного вида в
