то, что она силу свою мне передала.
— Все верно, передала, — подтвердила Яна Маровна. — Чтобы ты сохранила ее и приумножила.
— Вот именно, что сохранила. — Настя серьезно посмотрела на собеседницу. — И я готова вернуть всю эту силу хозяйке обратно, как только узнаю, что с ней и где она.
Ведьма улыбнулась печально.
— Вернуть, думаю, уже не получится. Ведь с тех пор, как Василиса во тьму канула, ее больше никто никогда не видел.
— Что значит «канула»? — насторожилась Настя.
— Во тьму, ее дом поразившую, ушла, чтобы побороть. Но не вышло у нее. Тьма сильнее оказалась.
— Так зачем же она силу отдала?
— Затем, что с силой туда совсем нельзя было. Тьма та, проклятьем созданная, силой питалась. Пила ее, словно влагу живительную, — пояснила старая колдунья.
Насте стало обидно за Василису:
— Что же, выходит, зря она собою пожертвовала? Все зря, получается?
— Почему же зря? — не согласилась с ней Яна Маровна. — От проклятья того только чуть черноты за окошком теперь осталось.
— Там, в доме, правда, одно окно темное есть, — подтвердила Настя. — Но оно все еще дому вредит. Он даже сбежал один раз от боли, бедненький.
— Знаю про это. Видела.
Реальность всколыхнулась. Пошла рябью. Из иного, несонного, мира дотянулся до Настиного сознания громкий звук. Трудно было опознать, чего именно, но то, что он нездешний, не лесной — яснее ясного.
Пробуждение может случиться в любой момент…
Она не стала тянуть, задала следующий вопрос. Важный.
— Почему вы здесь живете? Почему из дома ушли, стоило мне к вам заявиться?
— Вот почему. — Ведьма продемонстрировала ладонь с черной отметиной в середине. — Проклятье и меня зацепило. Заразило. С Василисы на меня, когда последний раз виделись, перекинулось. Я ведь за сестрой во тьму ринуться хотела. Но проклятье меня сперва отбросило, не пустило — одной Василисе было предназначено. А после все-таки и на мне проросло — метку свою оставило. Не знаю, как избавиться от нее насовсем, — все книги уже перечитала. Стоит в дом зайти — начинает жечь и разрастаться. И вроде угасло сперва, почти схлынуло после Василисиного исчезновения, но как ты пришла, опять ожило. Пришлось мне здесь, в заповедном лесу укрыться. В библиотеке тайных знаний. Поэтому, Настенька, я с тобой и не осталась. Издали за жизнью твоей наблюдала. Вот так. — Она выдвинула из-под столешницы ящичек, достала из него тарелку с яблоком. — Видела такое?
Настя подтвердила:
— Да. В сказках.
— Во-о-от. — Ведьма убрала магический агрегат обратно в стол. — Ну, и передала тебе кое-чего.
Настя вспомнила про деньги, права и паспорт.
— За это отдельное спасибо! И за машину. Она ваша?
— Моя. Но ты бери, пользуйся, коли нужно. Мне сейчас не до вождения. — Ведьма указала на свернутый в рулон ковер, лежащий в углу. — Уж если и лечу куда, то по воздуху и быстро.
— Ковер-самолет? — изумилась Настя.
— Он самый.
Хотелось расспросить и о книгах, и о ведьмах, и о волшебных штуках, но сон снова прорвался звуками. В этот раз Настя отчетливо расслышала бой часов.
Пришлось опять перейти к насущному:
— Мне Василиса послание оставила с предупреждением. А еще я видела, как по ту сторону темного окна кто-то колдовал, чтобы оттуда, где картина проклятая, тьму рождающая, находится, в дом пробраться.
— Вот как? — Яна Маровна нахмурилась. Первый раз за время разговора с ее лица исчезло невозмутимое благодушие. Кажется, ее встревожило сообщение о недоброжелателях. — И кто же это, интересно, у нас безобразничать надумал?
— Пока неясно, — ответила Настя и добавила решительным тоном: — Но я это обязательно выясню. А еще узнаю, как с проклятьем разобраться. Хватит уже нам всем от него мучиться.
— И как разбираться планируешь? — прищурилась ведьма.
— Раз от картины оно идет, значит, надо найти ее и… что-то сделать с ней, — предположила Настя.
Ведьма согласилась:
— Разумно. Корень зла в картине, так и есть. Я бы тоже ее поискала, но нужно ведь знать, что искать. А картину ту не видел никто из нас.
— Как это никто? — Настя азартно сверкнула глазами. — Я же видела! Во сне. И не только я. А еще голос слышала того, кто во всем виноват. Я в помещение то, где полотно проклятое висит, через портал пробралась. И картину запомнила. И комнату. И разговор… Не узнала, правда, что за дом, что за место… — Она хлопнула себя ладонью по лбу. Ну, конечно! И почему не додумалась сразу? Добавила уверенно: — Отыщем картину и заказчика. Я помощи попрошу.
— У кого же? — Яна Маровна вопросительно приподняла белую ниточку седой брови.
— У демона одного.
Ведьма улыбнулась.
— Симпатичный хоть демон-то?
Настя смутилась.
— Хороший… И картину он тоже видел.
— Ладно. — Яна Маровна прошествовала к стеллажам и указала на книги. — Сон твой скоро на побудку пойдет. Так что времени нам для разговоров немного осталось. Сегодня. Раз ты теперь в доме хозяйка, знания тебе понадобятся. Вот. — Она вытянула с полки несколько книг. — Вынеси их из сна. Умеешь выносить уже?
— Да, — кивнула Настя.
— Почитай. Там много полезного для жизни. И еще: как картину в реальности отыщешь, свяжись со мной. Я пока думать буду, как проклятье на нет свести.
* * *
Из сна, где она встречалась с Яной Маровной, ее выкинуло прямо в предутреннюю насыщенную темноту. Небо за окном готовилось прорваться рассветом, но заря еще не пробилась из-за горизонта. Оглушительно пели соловьи. Их ночное одиночество нарушали первые утренние птахи.
Потаращившись минуту в черный прямоугольник выключенного телевизора, Настя откинулась на подушку и проспала еще несколько часов.
Вскочила в восемь.
С кухни наползал аромат кофе, смешанный с запахом ядреной луковой поджарки. Настасья Петровна тихо напевала себе под нос:
— По малину в сад пойдем, в сад пойдем, в сад пойдем. Плясовую заведем, заведем, заведем. Солнышко на дворе, а в саду тропинка. Сладкая ты моя, ягодка-малинка.
— Доброе утро, — поприветствовала медведицу Настя, выскальзывая в по-утреннему свежие сени, через них в кладовую, а там — в подземный коридор, мимо умиротворенных сфинксов, вниз, к генератору.
Спустя несколько минут она так же стремительно вернулась обратно, таща в охапке стопку старинных книг.
— Откуда
