заботливое, а на фоне — лязг и звон металла, как в день восстания в изъяре…
Она бредит?.. Ведь это невозможно, просто быть не может…
«Твой Бартьи тибья найдьёт».
— Барти… — она прошептала одними губами, потянулась рукой к его светлым волосам, вылезшим в беспорядке в глаза.
Настоящий… Откуда он здесь?..
— Исмея… — выдохнул Барти и порывисто прижал ее к груди.
Она прижалась к нему всем телом, бросилась за шею, как за единственное в жизни спасение, вжалась всем телом в его пропахшую кострами и знакомой смазкой рубаху, тихо разрыдалась куда-то в плечо. Барти гладил ее по разметавшимся волосам, целовал в макушку и шептал:
— Все хорошо, малышка Ис… Все теперь будет хорошо. Никто тебя больше не обидит. Я здесь.
Наверное, больше он никогда не заговорит с нею так… И не надо. Но сегодня… сегодня она бы вышла за него замуж, если бы он позвал. Лишь бы этот ужас прекратился навсегда.
Ведь он пообещал, что никому не позволит ее обидеть.
Металл все звенел, молча и ожесточенно. Ис, всхлипывая, выглянула из-за своего теплого укрытия. Скривилась от пронзившей тело боли: такое простое движение, а в глазах потемнело еще пуще… В переулке Теней сражались по крайней мере человек семь. Вокруг них с Барти, присевшим на одно колено, на которое он ее так удачно и поймал.
Два черных трупа валялись там, где бездомные дети Мирахана дают представления со старым покрывалом и лампой…
— Что… кто… — прохрипела Ис свой вопрос. — Как?!.
— Наши, — коротко пояснил Барти, помогая ей подняться на ноги.
Левая тут же подогнулась, и дознаватель был вынужден подхватить свою императрицу на руки.
— Брать живых! Меня прикрыть, — гаркнул он «нашим» и направился со своей ношей к противоположному выходу из переулка.
Кто-то взвыл, кто-то получил роковой тычок к живот… Бой переместился, и вправду прикрывая их отступление. Исмея зажмурилась, пряча лицо на груди слуги. Он никому не даст ее обидеть… Он здесь…
— Ис… Малышка… — он пораженно зашептал ей в висок. — Я себе не прощу. Я опоздал. Прости. Ты… вы можете меня казнить, я заслужил.
Ис даже с тихим фырканьем ткнула его в грудь кулачком, и тут же зашлась надсадным кашлем. Хотела сказать хотя бы «не выдумывай!», но не получилось. Говорить было больно, горло будто уменьшилось в размерах. Да что там говорить — даже дышать, кажется, выходило с трудом.
А Барти вернулся на отстраненное и куда более уместное «вы». Нес ее как пушинку, и сумерки даже не пытались пробраться под бессильно прикрытые веки. Отовсюду несло холодом, и она жалась по-прежнему в его рубаху.
— Ты… пришел… — таки прохрипела. — Это главное.
— Я… вы… лучше помолчи… Квилла сейчас осмотрит… сделает, что надо… — он бежал и слегка задыхался. — Я, Исмея, ведь только абордажи и умею… с юности. А дознаватель из меня… никакой… — Барти явно избегал шумных улиц, и нырял из переулка в переулок, от канала к каналу, будто он не только абордажи умел, но и карты. — Императрицу прошляпил, похитили, чуть не убили, чуть не…
Его волнение было так мило и трогательно. Ис чуть подняла голову, чтобы заглянуть в лицо, но увидела лишь небритый подбородок. Дотянулась пальцем до губ.
— Ты… преданный друг, — прошептала она ласково. — Это важнее.
Барти даже споткнулся и остановился. Вгляделся в нее, будто увидел в первый раз. Такой растерянный, такой… смешной.
— Ваше имперское величество… с вами все в порядке?..
Она хихикнула. Настолько неуместно в этой ситуации! Лира погибла, не успев ничего рассказать, Борис Эскад лежит на дне канала…
С каких-то неизвестных пор ей сделались важны люди, которые находятся рядом… Мир… Мир! На глаза полезли новые слезы. Она попыталась смахнуть их, но рука повисла плетью. Зашмыгала носом, и Барти испугался собственного вопроса:
— Молчите, ваше имперское величество! — взмолился он и продолжил свой путь и удобнее перехватывая ношу. — Вам вредно говорить. Я вам лучше предоставлю отчет о последних событиях! Сейчас мы доберемся до «Искателя Зари» — это всего полчаса, если нам не помешают. Но если и помешают — вы не бойтесь, город у нас под наблюдением. Да, тут столько всего произошло, не удивляйтесь! Здесь и Мерчевиль, и Буканбург, и сирены — не только льдистые, но и наши, белошепотские… Ваше имперское величество, молчите! — он даже попытался высвободить одну руку, чтоб приложить палец к ее шевельнувшимся губам, но едва не выронил саму раненую. — Ох, простите… Тильда куда связнее расскажет, у нее уже там летопись…
Ис властно сощурила влажные глаза. Пусть попробует после такого вступления умолкнуть! Его рапорты — вечная головная боль!
Барти поймал этот взгляд, покаянно вздохнул.
— Ох, ну хорошо… После вашего похищения мы допросили разбойников. Они ничего не знали про вашего похитителя, кроме имени — «Мир» — и того, что чужой в Империи. Тиль обратилась к елкам, и те подтвердили, что Мир прилетел из-за гор и, судя по всему, теперь возвращается туда же с вами на борту. Таурон артачился, уверял, будто такое невозможно, чтобы за горами кто-то жил, но на очной ставке с ближайшим деревом сломался. Появилась Ниргаве и пообещала нас провести. Мы не стали писать в Стольный, решили, что пока лучше сохранить вашу пропажу в тайне. И мы отправились лабиринтами между перевалов, на сколько кристаллов хватило…
Позади раздался топот ног, Барти обернулся мгновенно, одной рукой перемещая Ис себе за спину. Она оказалась вынуждена ухватиться ему за шею здоровой рукой и помочь себе уцелевшей ногой — оплести за талию. Вышло не слишком устойчиво, но… лучше, чем ничего.
По переулку, полному закатных бликов, отражающихся в узеньком вонючем канале и от выполированных временем камней, бежал буканбуржец с клинком наголо.
— Ваше высочество, — неожиданно обратился он к Барти почти по титулу, столь давно забытому, — один ушел… Мы не успели… Растворился в толпе.
— Морские медведи, — выругался Барти, собственной рапирой рассекая воздух в досаде. — Вы не могли быть проворнее?
— Мне жаль, но…
— А свидетель? Взяли кого живым?
Пират кивнул.
— Ребята тащат. И девчонка… живая оказалась.
— Лира? — встрепенулась Ис из-за спины Барти.
— Ваше имперское величество, — запыленный и забрызганный кровью парень склонился в поклоне, который он изо всех сил и тщетно пытался превратить в изысканный, — она твердит, что хочет говорить с вами.
