пиала и острый осколок обычного стекла.
— Магия — это не просто дикий врождённый талант, как вы уже наверняка поняли, — пояснила Уиспвуд. — Это ремесло. Тяжёлый навык, требующий годов пахоты. Но прежде чем приступать к обучению новичка, мы обязаны прощупать его ментальный контур и понять, на какую именно стихию или энергию откликнется его организм.
Она бережно достала полированный камень и протянула мне:
— Зажми его в ладони и сконцентрируйся. Постарайся направить всё своё намерение вглубь структуры. Этот артефакт мгновенно среагирует, если в тебе есть хоть капля предрасположенности к стихийной магии.
Я послушно выполнила инструкцию, крепко сжав пальцы вокруг прохладного голыша. Закрыла глаза, пытаясь выкинуть из головы весь хаос и сосредоточившись исключительно на весе камня в руке. Прошло томительное мгновение. Две минуты. Ничего. Абсолютно нулевой выхлоп.
Профессор Уиспвуд разочарованно нахмурилась, забрала артефакт и вернула его в шкатулку:
— Что ж, стихии молчат. Давай проверим другой канал.
Она пододвинула ко мне деревянную пиалу и до краев наполнила её водой из своей походной фляги.
— Этот тест выявляет способности к манипуляции чистой энергией и телекинезу. Держи ладони над самой кромкой воды и попробуй заставить её двигаться. Сфокусируй волю на жидкостном контуре.
Я помедлила, занесла руки над пиалой и попыталась выдать ментальный импульс. Но мысли упрямо улетали вообще не в ту степь. Душа моей матери в моей башке. Всадники, которых пускали в расход. Перспектива того, что моё собственное «я» постепенно стирают из реальности…
— Достаточно, Медра. Посмотри вниз.
Я открыла глаза. Вода в пиале оставалась мертвенно-неподвижной, как зеркало.
Уиспвуд нахмурилась ещё сильнее:
— Ладно. Финальный тест. — Она протянула мне осколок стекла. — Этот артефакт улавливает и зеркально отражает чистую магическую ауру. Обычно он выдает цветовую вспышку, транслирует образы или световые импульсы. Сконцентрируйся, посмотрим на результат.
Я уставилась на острый скол, в котором слегка деформированно отражалась моя собственная веснушчатая физиономия.
«Ты завалишь этот тест, если не перестанешь витать в облаках, Медра, — строго упрекнул меня голос матери. — Твоя профессор один в один напоминает мне моего личного ментора из детства. Я у неё, к слову, лучшей ученицей на курсе была. Боги, как же давно это было…»
«Ключевое слово — давно, мамуля, — мысленно огрызнулась я. — Сотни лет назад, ага. И она не мой профессор, а Флоренс. Я здесь чисто для галочки торчу».
— Это весьма странно, — прервал мою внутреннюю шизофрению задумчивый голос профессора Уиспвуд.
Она аккуратно забрала осколок из моих пальцев и вернула его на стол. Женщина лениво побарабанила подушечками пальцев по дереву, сомневающе разглядывая все три предмета.
— В тебе кожей ощущается сильный магический фон. Он есть в каждом живом существе. Но базовые маркеры Академии выдают абсолютно нулевой отклик.
Я с трудом сглотнула, чувствуя, как пересыхает в горле:
— И что это значит?
Профессор подняла осколок стекла на просвет:
— В твоих венах течёт кровь всадников древности.
— Мне все об этом твердят, — я выдавила из себя бледное подобие улыбки.
— Возможно, именно в этом и кроется корень проблемы, — задумчиво протянула Уиспвуд. — Твоя специфическая генетика всадника может наглухо блокировать или искажать стандартные тесты Академии, рассчитанные на обычных блайтборнов. Я не могу с уверенностью сказать, каков твой реальный потенциал и владеешь ли ты магией вообще. Явных склонностей приборы не фиксируют. Чтобы докопаться до истины, нам пришлось бы проводить сложные, инвазивные тесты высшего уровня в закрытых лабораториях. Так что на данный момент мой вердикт однозначен: результаты тестирования неубедительны. Можем попробовать повторить процедуру на следующий год, если у тебя возникнет желание.
Внутри нарастала глухая, удушающая злость. Я-то наивно надеялась получить хоть какую-то зацепку, чёткое направление для работы. А в итоге получила хрен на постном масле и откат назад. Как я, чёрт возьми, смогу провести ритуал разделения и выселить Оркадес, если моя собственная магия наглухо заблокирована и я даже пиалу с водой всколыхнуть не способна?
Я уже развернулась, собираясь забрать сумку и уйти, когда профессор Уиспвуд окликнула меня, и её тон стал на порядок тише и осторожнее:
— Знаешь, Медра… Твой утренний вопрос об изгнании души напомнил мне один исторический прецедент из закрытых архивов.
Сердце моментально сделало кульбит:
— Да? Что за прецедент?
— Несколько веков назад один Высокородный вампир насильно привязал свою душу к телу смертного чародея. Но тот маг оказался гением высшего порядка. Он смог расколоть структуру заклинания и нашёл способ принудительно разделить их сознания, прибегнув к запрещённому кровавому ритуалу. Фокус удался, но цена была страшной. Душа вампира-захватчика была полностью аннулирована и стёрта из бытия. Смертный маг выжил, сохранил тело, но его собственный разум под действием отката был выжжен до основания. Он остаток своих дней провёл в стенах приюта, абсолютно безумным.
Глаза профессора Уиспвуд встретились с моими — проницательные, всезнающие, но в то же время полные искреннего сочувствия.
— Магия крови — это тёмная тропа, по которой нельзя ходить из чистого любопытства, Медра. Нам дико повезло, что Академию возглавляют четыре великих Дома. Если у тебя возникнут новые вопросы по этой специфической теме, тебе стоит проконсультироваться с кем-нибудь из Дома Дракхэрроу напрямую. Если потребуется рекомендация, среди старшекурсников их факультета есть блестящие ребята, которые с радостью возьмут тебя под крыло в качестве наставников. — Она заговорщически приложила палец к губам. — Понятно, что помогать им в черчении боевых схем ты со своей нулевой оценкой пока не сможешь, но ты могла бы многому научиться из обычных наблюдений. Да и лишние руки для переписывания свитков им точно не помешают.
— Спасибо. Я подумаю над вашим предложением, профессор Уиспвуд, — тихо выдавила я и поспешила выйти в коридор.
«Что-то ты подозрительно притихла после лекции, мамуля, — мысленно заметила я, шагая по коридору учебного корпуса. — Обычно тебя из моей башки метлой не выставишь».
Оркадес ответила далеко не сразу, и её голос провучал на удивление тихо:
«Ну… наверное, мне просто чертовски не улыбается перспектива стереть личность собственной дочери и забрать её жизнь ради своего бессмертия».
Я замерла посреди прохода как вкопанная. А в следующую секунду меня накрыла такая колоссальная, лавинообразная волна облегчения, что ноги едва не подкосились.
Признаться честно, в глубине души этот страх жрал меня заживо все эти две недели. Как-никак, моя мать при жизни была могущественной, почти бессмертной принцессой Высших фейри. И если ей даже после физической смерти удалось обмануть костлявую и намертво вплавить свою сущность в моё тело… Кто даст гарантию, что при желании она не сможет полностью перехватить штурвал и выкинуть меня на обочину моего же разума?
«Ты моё дитя, Медра, — продолжала она, и в
