снова тревожно напрячься. – Если ты каждому встречному верить готова, а мне нет, то ничего у нас, Эрика, с тобой не сложится. Разве так можно?! Ведь знаешь, как ты мне дорога, а сама всякую ерунду в голову берешь. До слёз вон себя довела!
– Прости! Верно говоришь… – я стыдливо опустила голову. Но тут же снова вскинула подбородок. – Только как же я знать могу, что у тебя на душе, если ты всё молчишь и меня сторонишься? То целуешь, то лишний раз дотронуться не хочешь…
– Ох, Лисичка моя, ничего ты ещё не понимаешь… – Вир судорожно вздохнул и вдруг таким взглядом меня обжёг, что в животе всё будто в узел стянуло, и сладко стало, и мучительно так. – Если бы ты знала только, как мне трудно рядом с тобой себя в руках держать, как ты манишь! Это же… хуже пытки не придумать… И разве какая-то там… Нара тебя затмить сможет? Ты у меня одна и днём, и ночью перед глазами. – Он ласково провёл ладонью по моим волосам, отвёл прядь от лица. – Ты вот что… Глупости эти из головы выбрасывай! И давай так договоримся: я тебе верю, ты мне веришь. А всякие сплетни и злословия пусть стороной идут, они нас не касаются! И если что-то покоя тебе не даёт, так впредь у меня сперва спрашивай!
– Хорошо, – я улыбнулась, снова пряча лицо на его груди. – Обещаю. Прости меня, дурную! Я просто, как услышала, что эта змеюка говорит о тебе, так будто разум потеряла…
– Ревнуешь? – усмехнулся Вир мне в макушку.
– Да! – не стала я юлить и притворяться. – И вообще… она тебя на праздник позвать собралась… Вот пусть только попробует!
– Мало ли, что она хотела! А я вот вовсе не её позвать хотел… – хмыкнул Волк. И я затаилась в безмолвной надежде... Но он внезапно заговорил о другом, протянув мне свёрток, лежащий рядом на постели. – Смотри, что я тебе принёс!
Любопытство взяло верх и я тотчас развернула нежнейшую светлую ткань. Оказалось, что это платье, лёгкое, нарядное, с дивной вышивкой по горловине и подолу в виде тончайших зелёных веточек. Несомненно, оно должно прийтись мне впору.
А ещё из этого чудесного одеяния на покрывало, звякнув, выпали ажурные золотые серьги с изумительной чистоты сияющими зелёными камнями. Должно быть, хризолитами.
– О, как красиво! – искренне восхитилась я. Но тут же подумала о том, сколько Вир за эту красоту должно быть заплатил. – Вир… Зачем же было?
– Хочу, чтобы ты в эту Ночь Огней самой красивой была! Ты же пойдёшь на праздник? – улыбнулся он.
И сразу поняла, что отказываться от подарка никак нельзя.
А Волк внезапно с лица сменился, заговорил как-то робко, смущённо, совсем иначе. Впервые я его таким видела.
– Я, собственно, и пришёл тебя позвать. Ты же… согласна, – странно, но Волк сейчас так на меня посмотрел, будто замуж звал, а не на торжество, – согласна пойти на Ночь Огней со мной ?
***
59 Ночь Огней
Эрика
– Эрика, ты готова? – Вир замер на пороге комнаты, глаза его вспыхнули жарче тех костров, что сегодня будут сиять в ночи. Он окинул меня восхищённым взглядом и сам себе ответил: – Вижу. Готова.
Я от этих слов, а ещё больше от его взгляда, и сама зарделась ярче пламени.
Да, к празднику я себя привела в порядок. После моей долгой болезни сделать это было особенно приятно. Отмылась, причесалась, в косы ромашки вплела. Нарядилась в новое платье – подарок Волка.
Я с собой в Луговки и другую одежду прихватила, но это было самым красивым – такое светлое, летящее, нежное. Оглядев себя, подумала, что я в нём будто невеста. И от этой мысли отчего-то так волнительно стало, так страшно и сладко.
Разумеется, ажурные золотые серьги в этот вечер тоже были на мне, такие дивные, крупные, но при этом лёгкие. Изящная тонкая вязь и яркие камни, в тон моих глаз.
Батюшке моему такие бы точно понравились. Даруют ему Великие покой и скорейшее перерождение!
Да, в самом деле, сегодня я была хороша.
А Вир нисколько не уступал. Тоже, вон, и в баню сходил, и волосы шнурком переплёл, чтобы на лицо не падали, и выбрился чисто, и рубашку лучшую надел.
Я на несколько мгновений забыла, куда и зачем мы собрались – залюбовалась. Какой же он ладный, какой красивый! Мой Стальной Волк…
Однако пора было отправляться на празднество. А идти нам предстояло за поселение. Там, на лугу, почти на окраине леса, нынче разжигали множество костров, чествуя тем самым Летнее Солнце, самый длинный день и самую короткую ночь в году.
У нас, в моей родной деревне, Солнцестояние тоже почитали и костёр обязательно жгли. Но Рыси чествовали Ночь Огней с особым размахом, ведь так повелось, что в Южных Землях к стихии Огня относились с большим уважением, как у нас на Севере к Снегу.
Вечерело. Солнце уже село, и закат догорал, но на лугу было светло от множества костров, разожжённых по кругу.
Гомон праздника слышался издалека, хоть ещё и не все собрались. Музыка, песни, смех, громкие разговоры. Лёгкий ветерок приносил дым костров, ароматы выпечки и жарившегося на огне мяса.
Сегодня для всех селян был особенный праздник – не только Солнце чествовали, но и свой второй день рождения отмечали. Так что радость витала в воздухе, вместе с дымом и весёлым гомоном.
Стоило приблизиться, как всё внимание нам с Виром досталось. Особенно мне. Каждый норовил подойти, поклониться, поблагодарить ещё раз, здравия пожелать. Я и прежде к такому вниманию не привычна была, а уж после стольких дней невольного затворничества и вовсе терялась, смущалась.
Старалась, конечно, отвечать дружелюбно и ласково, но сама так и жалась к Виру поближе. И лишь его твёрдая рука, что и на миг не отпускала мою похолодевшую ладонь, придавала мне уверенности.
Однако нас вскоре оставили в покое – праздник манил, и всем хотелось поскорее окунуться в нынешнее веселье. Кто-то уже танцевал под задорные песни,
