признать, что он все еще что-то для меня значит. Что между нами все еще есть какая-то связь.
А ее нет.
Та Анна, в тело которой я попала, вырвала его из своей жизни, как больной зуб. А я возвращаться к нему тем более не собираюсь.
— Уж не за новой ли технологией пришел, Дракенхейм? — раздается за моей спиной низкий, рокочущий голос Эдгара. — Старая, я слышал, так и не заработала.
Атмосфера в кабинете накаляется до предела.
Эти двое смотрят друг на друга, как два готовых к схватке дракона, и я чувствую, как в воздухе начинает потрескивать от напряжения. Еще немного, и они вцепятся друг другу в глотки прямо здесь, в моем кабинете.
Я не могу этого допустить.
Я делаю шаг вперед, вставая между ними и полностью перегораживая Дракенхейму дорогу.
— Хватит! — я смотрю ему прямо в глаза, и в моем голосе – вся моя ненависть. — Зачем ты пришел? Полюбоваться на свою работу? Позлорадствовать над тем, как ты разрушил кристалл, а теперь пришел посмотреть на руины?
Мои слова – прямое обвинение. Я осознаю, что бросаю ему их в лицо, без всяких улик и доказательств, но удержаться просто не могу.
— Можешь радоваться, ты энергокриталл действительно уничтожен, — продолжаю я, и мой голос звенит от ярости. — Но саму академию ты не уничтожишь. Она все еще жива. И будет жить тебе назло.
Дракенхейм смотрит на меня, и на его лице – смесь удивления и насмешки. Он презрительно фыркает.
— Дорогая, о чем ты? — тянет он, делая вид, что совершенно не понимает, о чем речь. — Понятия не имею о чем ты говоришь.Я ничего не разрушал. Я просто пришел проведать тебя. Услышал о вашей беде и решил предложить помощь. Как старый друг.
От его лицемерного дружелюбия у меня сводит зубы.
— Хватит! — мое терпение лопается окончательно. — Хватит этого фарса, Дракенхейм! Даже если ты не прикасался к кристаллу лично, ты сделал это чужими руками! Что, впрочем, ничего не меняет!
На его лице на мгновение появляется что-то похожее на тень. Усмешка исчезает, взгляд становится серьезным, холодным.
— Я в самом деле не понимаю, о чем ты говоришь, Анна, — говорит он, и от этой его внезапной серьезности мне становится не по себе. Она пугает меня больше, чем его издевки.
Но я все равно ему не верю. Ни единому слову.
Дракенхейм делает шаг вперед, и я инстинктивно отступаю, пока не упираюсь спиной в свой собственный стол.
Он подходит вплотную, вторгаясь в мое личное пространство, и я чувствую, как меня окутывает его тяжелый, пряный запах парфюма.
— Я пришел не для этого, — его голос опускается до низкого, интимного шепота, который вызывает у меня мурашки отвращения. — Я пришел, чтобы предложить тебе выход.
— Какой еще выход?
— Выход, который устроит нас обоих, — он усмехается. — После всего, что между нами было в последнее время… после всего, что ты мне устроила… после тех чувств, что снова вспыхнули между нами… я не могу просто так все оставить.
Что?! Что я ему устроила?! Какие еще, к черту, чувства?! Он в своем уме?!
— Я выкупаю Академию Чернолесья, — продолжает он, и его глаза хищно блестят. — Делаю ее филиалом «Дракенвальда». Вкладываю деньги, все восстанавливаю. Ты, — он протягивает руку и кончиками пальцев касается моей щеки, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не отшатнуться, — остаешься ее ректором. Но отказываешься от своих притязаний на должность Хранителя Культуры. А все остальные проблемы я решу сам.
Я ошарашенно смотрю на него. Это… это не просто наглость. Это какой-то запредельный уровень нарциссизма.
Дракенхейм видит мое замешательство и, кажется, принимает его за нерешительность. Он делает еще один шаг.
Его рука касается моего плеча, пальцы легко, почти невесомо, скользят по моей шее. От этого прикосновения меня передергивает и я перехватываю его руку. Но это Дракенхейма ничуть не смущает.
— Я понял свою ошибку, Анна, — его голос становится бархатным, вкрадчивым, он мягко притягивает к себе мою руку, которой я держу его ладонь, и настойчиво прикасается к ней губами, одновременно твердо сжимая, чтобы я ее не вырвала. — Я не могу тебя забыть. Я не лгал, когда говорил, что ты зажгла во мне огонь. Жаль только, что ты не сделала этого раньше. Тогда бы я и не подумал о разводе. — Он улыбается, и от этой его улыбки меня тошнит. — Так что я предлагаю нам все вернуть. Начать сначала. Ну, что скажешь, дорогая?
Глава 44
Я стою, как громом пораженная.
Я смотрю в его прекрасное, лживое лицо, чувствую его прикосновение, вдыхаю его запах, и во мне поднимается такая волна омерзения, что к горлу подступает тошнота.
Вернуться? Начать сначала? С этим… самовлюбленным мерзавцем, бабником, лжецом и манипулятором?
Перед глазами снова вспыхивает картина, которую я застала в комнате Диареллы всего несколько дней назад. Они оба, в объятиях друг друга, полураздетые, пылающие похотью. Его руки на ее теле, его губы на ее губах. А потом – его издевательская, ленивая усмешка, будто он был только рад, что я стала свидетельницей этой сцены.
И от этого воспоминания, от этой унизительной, грязной картины, я теряю контроль над своими эмоциями. Я чувствую как на глазах появляются слезы.
Но не от боли, нет. А ярости. Бессильной, всепоглощающей ярости.
— Дракенхейм, ты перешел все границы! — раздается за моей спиной низкий, рокочущий рык Эдгара. — Убирайся. Немедленно. Пока я не вышвырнул тебя отсюда собственноручно.
— О, какие мы грозные, — Дракенхейм даже не смотрит на него. Все его внимание приковано ко мне, к моим слезам, и я вижу в его глазах отвратительное, хищное торжество. — Я разговариваю не с тобой, неудачник-промышленник. А со своей женой. Так что прикрой свой рот и не вмешивайся.
Атмосфера в кабинете становится такой плотной, что, кажется, сейчас взорвется. Я чувствую, как за моей Эдгар, от которого исходит волна чистой, первобытной ярости, кидается к Дракенхейму. Еще секунда – и они точно схлестнутся. И это будет будет не просто драка, а настоящая смертельная битва.
— Хватит! — я резко вытираю слезы тыльной стороной ладони, останавливаю Эдгара и отталкиваю Дракенхейма. — Замолчите. Оба.
Я поворачиваюсь к Дракенхейму, и мой голос,
