Сари, девка⁈ Она магиня! В самом что наилучшем почёте у нас на селе. Как никак людей столько от лиходеев спасла, — присев на лавочку староста шмыгнул носом, вспомнив события двухлетней давности. — Баба моя рассказывала, шла малая, а за ней золотой дракон летел, а потом как набросится на бандитов, так и испепелил их всех. У нас в селе все девушку почитают и оберегают.
— Особенно трактирщик, — не выдержал Саверлах.
— Это ты о чём, — староста нахмурился, не понимая намёков гостя.
— О том, что руки у вашего Прозора не туда тянутся. И сегодня я его предупредил. Что если ещё хоть одно поползновение в сторону любой девчушки из села будет, то не будет у трактирщика ни рук, ни ног и его самого тоже.
— Вон оно что… Об этом можете не беспокоится. Я сам таких мужиков не уважаю. Ежели чего, то из села вон. Может, господин отужинать хочет?
— Пожалуй, но не сейчас. И если не потесню, комнату мне приготовь, да пошли кого за моими вещами в трактир. Боюсь, если ещё раз увижу гниду, не сдержусь и убью.
От вида удлинившихся когтей на руках у мужчины Водырь в страхе сглотнул. «Ох и дурень Прозор… ох и дурень… Самому демону дорогу перешёл. Тут уж я тебе не помощник…»
Выйдя из дома старосты, Саверлах вновь отправился порталом в столицу. Накупив в очередной раз сладостей и подарков, вышел в этот раз на крыльце дома вдовушки. Постучав в дверь, прислушался к топоту босых ног по доскам пола.
Дверь открыла меньшая Павела.
— Дядя Саверлах! — завизжав, она прыгнула к нему.
Демону пришлось бросить покупки для того, чтобы вовремя поймать светловолосую девчушку. Обняв демона за шею, улыбаясь во весь рот, она разглядывала его.
Услышав счастливый возглас сестры, подбежала и остальная ребятня. Старшие схватились за сумки и пакеты, младшие, пританцовывая, тянули руки вверх, чтобы их тоже взяли на руки. Обвешанный детьми демон вошёл в горницу и увидел настороженный взгляд двух пары глаз, мальчишки лет шести и девочки года три.
— Я смотрю, у вас гости, — присев на корточки, смеясь, Саверлах ссадил на пол девчушек.
— Это не гости. Это Пол и Иветта, они дяди Вицлава дети. Он с мамкой скотину кормит.
Присев на стул, ненаследный в ожидании хозяйки избы поглядывал на детей, разбирающих вкусности и подарки.
Вскоре в дом вошла Бана, а за ней следом мужчина примерно одного с ней возраста. Он возвышался над ней, словно скала, простая льняная рубаха болталась на его широких плечах и исхудавшем теле. Надетые на нём брюки подчёркивали узкие бёдра и крепкие ноги. Незнакомец прошёлся крепкой, широкой ладонью по своим чёрным, как смоль, волосам. Взгляд не менее тёмных глаз смотрел настороженно, но не враждебно.
Саверлах и сам не понял своего порыва. Его ноздри раздувались, он неосознанно принюхивался к запаху мужчины, словно пытался распознать в нём собрата. «Демон. Нечистокровный. Сколько той крови намешано. Но даже малая кроха подчёркивает основные черты сородича».
Ненаследный встал. Протянул для знакомства руку.
— Саверлах,,. Дядя вот этих милых детишек.
Вицлав выдохнул скопившиеся напряжение. Увидев смешинки в глубине глаз мужчины, пожал его руку. — Вицлав… а я отец вон тех двоих детишек. Кивком головы он указал на двух детей с таким же цветом волос, как и у их отца. — И если Бана согласится, то стану отцом и её детей.
В горнице вначале повисла тишина.
Саверлах повернулся, с улыбкой наблюдал за онемевшей вдовушкой, смотрящей во все глаза на Вицлава. И то, как блеснули её глаза, он понял, что между этими двумя проскользнула искра любви. «И отсутствовал всего ничего, и чуть свадьбу не прозевал».
— На правах дяди должен спросить у Баны, согласна она или нет принять предложение Вицлава?
Взгляд Баны заметался по комнате, подхватив фартук, она стала теребить его в волнении.
— Так у меня ж шестеро деток. Вицлав, зачем я тебе, да ещё с такой обузой?
— Бана, сейчас у тебя спрашивают не о детях, а о том, согласна ли ты на предложение Вицлава?
Со светлых ресниц вдовушки соскользнули первые слезинки, за ними потекли ручейки. Качнув головой в согласии, она закрыла лицо руками и расплакалась.
Подхватив её на руки, Вицлав счастливо закружил, остановившись, прижав к груди, осторожно коснулся губами светлых волос.
«Крыльев только не хватает». «Рогов и брони», — прорычал первородный. Грудь Саверлаха стиснуло в тоске. Он не предполагал, что так болезненно будет рассмотреть в ком-то отголоски демонической крови.
— Раз невеста согласна, то завтра свадьба.
Что тут началось. Демон чуть не оглох от счастливого визга детей. Подхватив на руки малышню, смеясь, закружил и упал с ними на пол, позволив детворе лазать по нему…
Наигравшись, все сели ужинать. Саверлах подметил, что в доме появились новые лавки, табуретки и стол. За старым они едва сами помещались.
Накормив детей, Мара пошла укладывать их спать. Уходя, бросила на мужчин смущённый, взволнованный взгляд.
— Теперь поговорим, гость дорогой, — поставив кружку на стол, ненаследный посмотрел на мужчину.
— Поговорим… Я вдовец. Дом, в котором мы с женой жили, передавался от старшего ребёнка к младшему в независимости от пола. Гаяна, после рождения младшенькой, стала себя неважно чувствовать. Полгода назад умерла. Не успел я жену похоронить, её брат выгнал нас из дома. В чём были одеты, так и пошли по миру. Где мы только не скитались… Нанимался на любую работу, лишь бы детей прокормить. В холодные месяцы совсем туго было. Работы мало, кто пустит под кров, тому рады. Не углядел за старшеньким… хворь подцепил. Вот и посоветовали мне добрые люди, что в Орковке травница живёт. Шли долго, бывало, добрые люди подвозили на телеге. Перед самым селом дождь начался. Я в один двор ринулся, умолял ради детей пустить, в другой, в третий, да кто ж бородатого и грязного пустит.
Вицлав смотрел перед собой потухшим взглядом, сглотнув, продолжил:
— Уже и веру потерял в людей, да и в себя тоже. Что я за мужик такой, что таскаю своих детей по белому свету, в голоде да холоде держу. От отчаянья бросился к старенькому дому. Застучал кулаком по двери. На улице темень, дождь льёт, не переставая, а я на ногах едва стою. Держу на руках двоих детей. Укрыл их плащом, единственной вещью, оставшейся мне от нашего брака с Гаяной и то, потому что накинул его
