встал между другим вриксом и Келли, наблюдая, как странник духа наощупь пробирается вдоль стены и неуклюже отступает в пещеру.
Снизу донеслись щелкающие звуки. Они… они отступали?
Уркот несколько ударов сердца простоял на страже у входа в пещеру. На его шкуре блестела кровь из многочисленных порезов и царапин, включая свежие от когтей поперек шрама на левом боку.
Он внезапно повернулся к Келли, шагнул и опустился на согнутые передние ноги. Хотя он был прямо перед ней, ее взгляд не мог оторваться от безжизненного врикса, лежащего всего в нескольких футах от нее, солнце играло на его бледной, грязной шкуре, она боялась, что он может вскочить и напасть в любой момент.
— Келли, — Уркот взял ее за подбородок и с нежностью, что была невозможна после той жестокости, с которой он дрался, наклонил ее лицо к своему. — Ты ранена?
Она уронила молоток и накрыла его руку обеими своими, переместив его ладонь к своей щеке и прижавшись к ней лицом.
— Нет. По крайней мере… не больше, чем уже была.
Он взглянул на ее ногу, и у него вырвалось недовольное гудение. Белый шелк, которым он обернул ее, был пропитан кровью.
— Ах, мое сладкое полуденное солнце… — он осторожно обнял ее, прижимая к груди, и поднялся. Она обняла его за шею.
— Мы должны идти, — сказал он.
Боль отдавалась в ноге, усиливаясь с каждым ударом сердца, и она чувствовала, как кровь заливает ботинок.
— Они придут еще?
Уркот шагнул вперед, оставив пещеру позади.
— Нет, пока светит солнце.
ГЛАВА 28
Силы Уркота убывали вместе с угасающим солнечным светом, и к тому времени, когда небо почти совсем потемнело, он понял, что не сможет идти дальше. Усталость, этот старый, неутомимый враг, настигла его, и он был не настолько глуп, чтобы верить, что сможет побороть ее.
Но он не мог проиграть эту битву, пока они с Келли не окажутся в максимальной безопасности. Пока он не позаботится о ней.
С наступлением ночи джунгли становились только опаснее, и не только из-за угрозы выхода на охоту странников духа. Многие из самых опасных хищников рыскали по Клубку под покровом темноты, и запах крови Келли был мощной приманкой.
Хотя какая-то упрямая его часть была готова идти вперед, пока он не рухнет, Уркот знал, что это не поможет ни ему, ни его паре. Ему нужно было действовать сейчас… пока он не стал неспособен ни на что.
Часть дня он шел вдоль извилистого ручья, и теперь, повернув к нему, направился к кромке воды.
— Мы остановимся здесь, — он протянул руку назад к Келли.
— Хорошо, — тихо сказала она, соскальзывая с помощью Уркота с его задней части. Перенеся вес тела на раненую ногу, она вздрогнула и, вскрикнув, сжала его руку.
Уркот подхватил ее на руки и усадил на землю.
Он сразу же почувствовал дрожь в конечностях, неровное дыхание и резкую сухость в горле. Его тело казалось слишком тяжелым, как будто оно было сделано из камня, как часто шутил Рекош. Просто оставаться в вертикальном положении было нелегко.
Не следовало останавливаться. Возможно, я больше не смогу двигаться дальше…
Пыхтя, Уркот опустился рядом с Келли, сложил ладони и окунул их в прохладный ручей. Затем он запрокинул голову и, налив воды в открытый рот, сделал большой глоток.
Как только он насытился, он протянул наполненные водой руки к Келли.
— Пей, самка.
Ее рука дрожала, когда она накрыла ладонью его руку, но она прижалась губами к его пальцами и отпила.
Он поднес к ее губам еще пригоршню воды, потом еще, пока она не покачала головой.
— Хватит, — сказала она, отталкивая его руку.
Уркот вылил воду в ручей и оглядел ее. Низкое гудение раздалось в его груди от того, какой пепельной казалась ее кожа. Под ее глазами залегли глубокие тени, а на лбу выступили крошечные капельки пота. Царапины и ссадины покрывали ее руки, живот и ноги, каштановые волосы были спутаны, а несколько ногтей потрескались и сломались. Но хуже всего был пропитанный кровью шелк, обернутый вокруг ее икры.
Он должен был держаться к ней ближе. Должен был заметить странника духа, скрывающегося в той темной пещере, должен был действовать быстрее.
Несмотря на свою усталость, он сел на земле так, чтобы его тело было обращено к ней, свел предплечья вместе и склонился в настолько глубоком поклоне, насколько мог.
— Мне жаль, Келли. Я не смог защитить тебя от этих ран.
Келли схватила его за подбородок и потянула, заставляя подняться. Ее глаза были сердито прищурены.
— Не смей извиняться. Это не твоя вина, Уркот. Ты вытащил нас оттуда. Ты спас нас.
Она наклонилась вперед и прижалась лбом к его головному гребню.
— И мы идем домой. Вместе.
— Вместе, моя найлия, — Уркот погладил ее по затылку и закрыл глаза, вдыхая ее, чувствуя ее.
Но ее дрожь и резкий запах крови, смешанный с ее ароматом, заставили его отстраниться.
— Твоя нога.
Келли слабо улыбнулась ему.
— Чертовски болит.
Он издал еще одно недовольное гудение. Так осторожно, как только мог, он снял с нее ботинок и размотал шелковые нити, которыми обвязал ее икру. Келли зашипела, схватившись обеими руками за бедро выше колена.
Как только конец окровавленной нити отвалился, он бросил его в ручей, чтобы его унесло течением.
— Ах, Келли, — сказал Уркот, увидев ее ногу в последних лучах дневного света.
Ее икра распухла, кожа потемнела от гематом, покрытая глубокими царапинами и колотыми ранами от когтей странника духа. Кровь сочилась из некоторых ран, которые он наспех закрыл. К счастью, его липкий шелк остановил основную часть кровотечения, но ран… было много. Ее нежная плоть не оказала никакого сопротивления этим злобным когтям.
Он не мог себе представить, насколько серьезнее мог быть ущерб, если бы он хоть на мгновение промедлил с вмешательством. Он отказывался думать об этом.
Но он мало что мог для нее сделать. Она нуждалась в Диего, нуждалась в человеческих знаниях и технологиях, которыми он обладал, чтобы исцелить ее. Все, что мог сделать Уркот, это перевязать раны Келли и доставить обратно в Калдарак.
Взявшись за тыльную сторону ее ступни, он приподнял ногу и осторожно смыл кровь. Она вздрогнула, и когда он использовал еще больше липкого шелка, чтобы заклеить открытые раны, скривила губы и прикусила их. Он услышал тихие крики, которые она пыталась подавить, почувствовал напряжение в ее теле и увидел слезы в глазах.
Все эти реакции вызывали боль
