Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 101
Молодой человек натянул поводья, жеребец встал на дыбы и громко заржал. Лайонел грубо скинул с себя руки девушки.
— А теперь я не в духе! — прорычал он, яростно глядя на нее.
Это была пощечина, но Катя не подала виду — спросила:
— Не в духе, потому что это Поцелуев мост?
Он язвительно рассмеялся.
— А ты никак увлекаешься фольклором?!
Девушка отвернулась, снова облокотилась на него и как можно веселее сказала:
— Если верить легендам, теперь мы никогда не расстанемся.
Лайонел положил ей руку на шею, прошептал: «Ну если так, ты об этом пожалеешь!» — и, схватив за шиворот, спустил на землю. А сам поскакал в сторону Мариинского театра.
Катя подошла к зеленой решетке, увешанной замками, символизирующими любовь, и провела пальцами по одному из них, блестящему и холодному, с красиво выгравированными по центру именами возлюбленных. Вдали виднелись колоны и купол Исаакиевского собора, с обоих берегов Мойки не доносилось ни звука. Стих цокот копыт, и воцарилась абсолютная тишина.
«Он ведь не мог меня тут бросить?» — подумала Катя, всматриваясь в улицу, по которой умчался Лайонел. И точно в ответ ей раздалось рычание мотора. Спустя полминуты золотистая машина затормозила возле нее — дверца со стороны пассажирского сиденья распахнулась.
Всю дорогу до ее дома молодой человек угрюмо молчал. Его красивое мраморно-белое лицо застыло в одном выражении — холодного безразличия. Ярость выдавали лишь резкие движения золотистых ресниц и острота кристальных глаз.
Катя не осмелилась заговорить, даже когда машина остановилась возле парадной. Молчаливая злость Лайонел пугала, она как нечто живое угрожающе витала в воздухе. Девушка предпочла бы, чтобы он накричал на нее, пристыдил, сказал что-нибудь обидное, только бы не держал в напряжении, подобно струнам, до отказа натягивая нервы. Она пожалела о своем безрассудном поцелуе — это была ошибка. Лайонел не терпел принуждения, потому что привык принуждать сам и уступить свое право кому-то не собирался.
Несколько томительных минут они посидели, не глядя друг на друга, затем молодой человек вышел из машины и распахнул перед Катей дверь.
Девушка вышла и впервые за все двадцать минут посмотрела ему в глаза. Тогда-то он и не выдержал, голос сталью прозвенел в ночи:
— Я не сделаю тебя вампиром, выкинь из своей пустой головы эту блажь, глупая девчонка!
Он огляделся, ледяной взгляд устремился под скамейку, где сидела полосатая кошка с коротким хвостом.
— Значит, не хочешь со мной расставаться? — промурлыкал он и зло рассмеялся.
Катя в страхе сделала шаг назад, молодой человек не обратил на это внимания и позвал:
— Кис-кис.
Девушка не поверила своим глазам, увидев, как кошечка послушно засеменила к нему.
Лайонел схватил ее за шкирку и поднял.
— Пожалуйста, не надо! — выдохнула Катя.
Неотрывно глядя на нее, он поднес шею кошки ко рту, и белые острые клыки погрузились в шерсть.
Катя отвернулась, предсмертный крик любимой кошки потонул в тишине. Лайонел размахнулся и швырнул безвольно висящее на ладони маленькое тельце за детскую площадку — далеко-далеко в кусты, и с насмешкой заметил:
— А на ее месте могла быть твоя мама…
Девушка взглянула на него.
— Ненавижу тебя!
Лайонел улыбнулся и, слизнув с уголка губ капельку крови, покачал головой:
— Еще пока нет, но скоро будешь…
* * *
В телефоне было три пропущенных вызова. Лайонел перезвонил, радуясь, что друг сейчас не способен прочесть его мысли.
Георгий долго не отвечал, а когда, наконец, снял трубку, сказал лишь несколько слов:
— Приезжай срочно, мы под Зимним мостом.
Его серьезный тон Лайонелу не понравился — стрелка спидометра подползла к цифре триста. Беспокойство за брата, оставленного под защитой Георгия, возрастало с каждым новым километром.
Часы показали ровно три ночи. Лайонел неприязненно провел зубами по языку. После кошачьей крови у него всегда было ощущение шерсти во рту, а в горле неприятно щекотало. При воспоминании, какое затравленное выражение приняло лицо Кати, когда он убил ее кошку, молодого человека снова охватило раздражение. Он досадовал на нее — глупую девчонку, такую неправильную, и на себя, опустившегося уже до попыток, доказать что-то человеку. Его злило в ней абсолютно все. Длинные волосы цвета знаменитой Фанты, с мелкими кудрями, точно пузырьками. Глаза цвета утреннего осеннего тумана над мокрым асфальтом. Ресницы — прошлогодние листья. Белая кожа, маленький горделивый подбородок, бледные губы, тонкие скулы.
Воображение, словно художник перед толстой стопкой бумаги, что берет лист за листом, услужливо рисовало один и тот же образ. А стоило только закрыть глаза, как губы обжигало горячее дыхание, тоненькие девичьи пальчики скользили по шее, касаясь волос на затылке.
Лайонел утомленно потер переносицу. Сегодня его впервые посетила очень странная мысль. В ту секунду, когда девчонка неожиданно обернулась и поцеловала его, он подумал: «А так ли ошибся Вильям, выбрав именно ее?» Ему хотелось разорвать на части рыжую смутьянку за то, что так легко поколебала уверенного, внесла сумбур в размеренный поток мыслей и еще посмела издеваться.
«Теперь мы никогда не расстанемся… никогда не расстанемся… никогда», — то и дело звучал у него в ушах ее веселый голос. Понимала ли она, о чем говорила? Или ее поступок — порыв ребенка, который хочет заполучить новую игрушку — бессмертие?
— Зачем оно ей, интересно? — пробормотал Лайонел, напряженно всматриваясь в белую от снега дорогу. Следующий вопрос, возникший в голове, окончательно привел в тупик. Ему хотелось знать, с кем юная девица, еще совсем недавно волновавшая его не больше, чем снег на перилах Львиного мостика, собирается разделить свое бессмертие.
«Неужели она не лжет и испытывает какие-то чувства к Вильяму?» — предположение неприятно поразило.
Лайонел затормозил на Зимнем мосту и, облокотившись на руль, несколько секунд посидел, прогоняя ненужные мысли, которыми не хотел ни с кем делиться. Обычно его ничуть не смущало, что Григорий знает абсолютно обо всем в мельчайших подробностях, но сей час был тот исключительный случай, когда хотелось остаться со своими мыслями наедине.
Молодой человек вышел из машины. Перемахнул через гранитные парапеты и, оказавшись на льду, увидел кровь. Следы ее чернели на снегу от самого Дворцового моста. Под стенами канала валялись мертвые охотники с неестественно вывернутыми руками и ногами.
Вильям лежал тут же — неподалеку. Голова его покоилась в луже крови, волосы слиплись от нее и заиндевели на холоде, глаза были закрыты.
Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 101
