почему мне пришлось пару секунд проморгаться, пока буквы перестали плыть как дым», — догадалась я.
«Именно, доченька. Мы сейчас с тобой фактически синхронно перевариваем и усваиваем всё, что видят твои глаза».
«Подожди… А если мы разорвём узы и ты окончательно уйдёшь за грань, я по-прежнему смогу читать на этом языке?» — заволновалась я.
«Без понятия, если честно. Отличный вопрос, проверим на практике».
«И что ещё ты успела со мной сотворить? — я мысленно сжала кулаки. — Какие ещё сюрпризы твоя душа оставила в моей тушке?»
«Да я ничего специально не меняла, Медра! Считай это обычным побочным эффектом… ментальной диффузией, утечкой информации», — ласково пояснила она.
«Утечкой? Мне чертовски не нравится это слово».
«Моя сущность просто постепенно просачивается в твои каналы, — её ментальный голос прозвучал на удивление устало. — Я изо всех сил пытаюсь сдерживать этот процесс, но диффузия идёт сама собой. С каждым божьим днём наши структуры переплетаются всё сильнее».
Я на секунду замерла, переваривая масштабы катастрофы:
«Тебе от этого не больно? С твоей стороны этот процесс выглядит так же? Ну, в смысле… моё сознание в тебя тоже просачивается?»
«Нет, не больно, всё в порядке. Спасибо за заботу, Медра, мне приятно», — её голос прозвучал на удивление нежно. «Насчёт обратной диффузии — сложно сказать. У тебя жизненного опыта и боевых навыков пока кот наплакал по сравнению со мной, так что просачиваться особо нечему».
«Ну надо же, спасибо за комплимент, мамуля, — саркастически хмыкнула я. — Можешь лишний раз не напоминать, что я по местным меркам полный профан».
«Вообще-то, в этой диффузии есть жирные плюсы для твоей шкуры. Часть моих знаний может сильно облегчить тебе жизнь в этой Академии. Как тот же Старый сангратский язык».
Тут мне крыть было нечем, пришлось признать её правоту.
«Короче, я нашла тот самый ритуал в книге Родригеса, — вывалила я главный козырь, чувствуя, как внутри снова разгорается азарт. — Ты успела считать страницу через мои глаза?»
«Успела, спасибо, что дала рассмотреть. Но ты, кажется, упускаешь из виду одну микроскопическую деталь: фолиант по-прежнему преспокойно покоится на верхней полке в запертом кабинете твоего сурового профессора. На данный момент он для нас абсолютно недосягаем».
«На данный момент — ключевые слова, — упрямо отрезала я. — Главное, я теперь чётко знаю координаты цели. Дорогу осилит идущий, я обязательно составлю план похищения».
Всё шло полным ходом. Ситуация больше не казалась безнадёжной. Я добуду эту чёртову книгу, даже если мне придётся вломиться в лабораторию глухой ночью под покровом темноты и взломать замки. Хотя, надеюсь, до криминала дело не дойдёт. Родригес сам пообещал мне допчасы по ментальной защите на каникулах. Наверняка на одном из таких сеансов я просто приду в кабинет на пару минут раньше, пока дверь будет приоткрыта.
В следующий раз я не стану тратить время на разглядывание картинок — сразу протяну руку, цапну фолиант со змеевидным серебряным драконом, спрячу на дно сумки и буду мирно дожидаться профессора в коридоре с невинным лицом. Он даже не поймёт, откуда ветер дует. А как только мы проведём ритуал и расселим нашу коммуналку, я незаметно подкину раритет обратно на полку. Идеальный план.
ГЛАВА 23 — МЕДРА
На следующий день Вон на Базовой боёвке так и не появился. Его не было всю неделю. Зато он тихо, как тень, скользнул в лекционную аудиторию на Историю Санграты, которую мы все обязаны были слушать по утрам.
Парень старательно избегал любого зрительного контакта. Но Навин тут же подорвался с места:
— Вон! — заорал он на весь зал, отчаянно размахивая руками. — Мы здесь! Иди садись к нам!
Высокий, худощавый парень буквально сжался под взглядами сокурсников. Он медленно поплёлся к нашему ряду, низко опустив голову. Когда он подошёл ближе, я наконец разглядела его лицо, и у меня внутри всё оборвалось.
Выглядел Вон просто жутко. Под левым глазом налился колоссальный синяк, переливающийся всеми оттенками фиолетового и жёлтого. А правая рука была наглухо зафиксирована медицинской перевязью — очевидный сложный перелом.
— Вон… — в ужасе прошептала Флоренс, когда он бочком протиснулся на сиденье рядом с ней. — Боги, что с тобой стряслось?
Парень уставился мёртвым взглядом в деревянную столешницу, его обычно жизнерадостная, улыбчивая физиономия осунулась и побледнела. Левой уцелевшей рукой он нервно теребил край рукава:
— Да так… пустяки. Несчастный случай на производстве.
— Несчастный случай?! — у Навина аж глаза на лоб полезли от такой нелепой отмазки. — Несчастный случай, ты серьёзно?! — переспросил он, и в его голосе смешались дикий испуг и полное недоверие. — Этим не объяснишь подбитый глаз и сломанную в щепки руку. Что конкретно за «случай», Вон? Выкладывай!
Сердце заколотилось где-то в районе горла. Я слишком хорошо помнила нашу последнюю встречу на побережье, у костра. Он тогда признался, что Тео лично позвал его на тусовку. Флоренс я об этом докладывать не стала — не хотелось грузить её лишней инфой после её собственного ментального кошмара.
Вон нервно заерзал на стуле, упорно отказываясь смотреть нам в глаза:
— Да я упал неудачно. Всё ок, ребят. Лекари… они смогли оперативно собрать меня по кускам, — тихо выдавил он.
Я лучше многих в этом зале знала, на что способна местная медицинская магия и как быстро она стирает травмы. И если Вон даже после визита к магам выглядел как выживший в мясорубке, страшно представить, каким кровавым месивом он был изначально.
— Но есть некоторые… необратимые повреждения, — его лицо болезненно исказилось. Было видно, каких колоссальных усилий ему стоит просто удерживать лицо и не разрыдаться от бессилия. — Лекари сомневаются… — Он тяжело сглотнул. — Короче, они не уверены, что я смогу сдать норматив на факультет разведчиков. Меня могут вообще отчислить из Кровавого Крыла, если ректорат не одобрит мой перевод на теоретический курс к стратегам.
Внутри вскипела бешеная, удушающая волна ярости. Знакомый почерк, я этот сценарий уже видела. Наглядная демонстрация того, что Высшие вампиры делают со смертными, которые осмеливаются выйти за рамки дозволенного и сунуть свой нос на их закрытую территорию. Точно так же они обошлись со мной на Драконьем дворе, точно так же едва не сожгли Флоренс в костре.
Я изо всех сил старалась говорить тихо и ровно, но голос буквально вибрировал от клокочущего гнева:
— Это был ни разу не несчастный случай, верно, Вон? Кто тебя так разукрасил? Имя!
Вон болезненно поморщился, лицо его напряглось от жгучего стыда. Он приоткрыл рот, собираясь что-то соврать, но передумал и замолчал.
Его гробовое молчание стало лучшим подтверждением моих
