движение вызвало легкую боль в мышцах, как после долгого сна. В окне, небольшом и с деревянной рамой, светило солнце. Не резкий, искусственный свет ламп Совета, а теплый, желтый, падающий на простой деревянный стол и глиняный кувшин с цветами. Цветы были ярко-синими, с таким знакомым запахом, что я невольно зажмурилась.
Я попыталась встать, и мир на мгновение закружился. Мои руки были тонкими, почти бесплотными. Я выглядела… изменившейся. Когда я подняла руку к свету, я заметила, что кожа стала еще более бледной, почти прозрачной, но по ней бежали странные, почти невидимые линии — легкие золотистые узоры, как следы прожилок камня. Они были моими.
Внезапно я услышала шаги на деревянной лестнице. Не тяжелые, уверенные шаги стражи, а несколько разных поступей, которые заставил моё сердце сжаться даже будучи в полузабытье. Это были шаги, который я слышала в своих последних сознательных мгновениях рядом с камнем.
Дверь открылась, и в комнату вошли они. Все три.
Первым был Роберт. Он выглядел не солдатом цитадели, а человеком, который много работает под солнцем. Его лицо было более загорелым, одежда простой и практичной — холщовая рубашка, темные штаны. В его руках был деревянный поднос с едой — теплый хлеб, вареные яйца, чашка с мятным чаем. Его глаза, когда он увидел меня сидящей, расширились, и в них вспыхнула такая чистая, незамутненная радость, что у меня перехватило дыхание.
За ним шагнул Эрнан. Он был… другим. Не изможденным и напряженным, а спокойным. Усталым, но спокойным. Его волосы были немного длиннее, свободно спадали на плечи, и на его лице не было следов той внутренней боли, которая прежде его изводила. Он молча смотрел на меня, и в его взгляде была глубокая, почти невыносимая для меня благодарность.
Последним в комнату шагнул Рауль. Он остановился у двери, и всё пространство между нами сразу заполнилось той теплотой и поддержкой, что была между нами во время обряда. Он не выглядел принцем. Он выглядел как человек, который долго был в тени, но теперь нашел свое место. Его одежда была темной и простой, как у Роберта, но в его глазах была та же ярость, тот же огонь, только теперь направленный не против мира, а для его защиты. И для моей.
— Ясина, — сказал Роберт, его голос был мягким, как никогда прежде. — Ты проснулась.
Я не могла говорить. Я только смотрела на них, пытаясь собрать в голове куски воспоминаний. Камень. Взрыв. Белый свет. Затем — ничего. И вот теперь — эта комната. Таверна. Таверна Гастона. Но она выглядела… живой, но какой-то другой, словно я спала очень долго. Непозволительно долго.
— Где… мы? — мой голос был слабым и хриплым, как будто я не использовала его годами.
Рауль сделал шаг вперед, и его пальцы, твердые и теплые, взяли мою руку. Он не сжимал ее, просто держал, как подтверждение реальности.
— Мы дома, — сказал он, и слово «дом» звучало в его голосе как обещание и как правда. — В таверне Гастона.
Я медленно переводила взгляд между ними.
— Сколько времени? — спросила я, и страх начал подниматься внутри меня, холодный и ясный.
Эрнан подошел ближе и сел на край кровати. Он взял чашку чая из рук Роберта и протянул ее мне.
— Три года, Ясина, — сказал он тихо. — Три года ты была… не с нами. Ты была здесь, но не здесь. В состоянии, похожем на глубокий сон. Королева разрешила нам увезти тебя. Сказала, что цитадель — не место для выздоровления после такого. Мы привезли тебя здесь… уже несколько дней назад. А сегодня ты открыла глаза.
Три года. Целые три года моя жизнь была пустым пространством. Я ощутила приступ паники, но их присутствие, их спокойные лица держали ее в узде.
— Совет… — я начала, и это слово вызвало в памяти образы открытых ртов людей, криков, попыток остановить нас, искаженных лиц от боли.
Рауль ответил, его голос был твердым и без эмоций.
— Совет погиб. Все, кто был в зале во время обряда. Камень… сработал непредвиденно. Когда ты потеряла сознание, произошел энергетический коллапс. Он не разрушил камень, но уничтожил все вокруг него в радиусе нескольких метров. Архивариус, наблюдатели, стражи… все, кто пытался вмешаться. Мы были вне зоны поражения. Камень защитил нас, но уничтожил их.
Эрнан добавил:
— Официально было объявлено, что произошла катастрофическая аномалия камня, «сбой системы». Королева… встала на нашу сторону. Она использовала этот инцидент, чтобы упразднить Совет как институт. Теперь она правит единолично. Без помощников, без ограничителей.
Роберт поставил поднос на
