class="p1">Заручившись согласием нотариуса, мы отправились в дом князя Львова тем же составом. Возвращались в хорошем настроении, чувствуя себя уже жительницами Петербурга.
А после обеда вновь вернулись на Васильевский остров, но уже вдвоём с сестрой. Решившись оформить сделку именно сегодня в который раз проверили документы теперь уже в присутствии полицейского офицера. Нужно ли говорить о том, что мы забрали с собой все свои сумки, а княжну Алекс оставили дома, как того хотел её батюшка.
Впечатлившись нашей самостоятельностью, опытом и поведением, она уселась за изучение английского языка с миссис Коллинз.
По дороге мы останавливались лишь возле пекарни и мясной лавки. Так как не собирались сегодня возвращаться в дом, где нас приютили на эти сутки из милости, считая, что пора и честь знать. Но мы разумеется благодарили мадемуазель Александру за помощь. Передавали привет её батюшке. Обещали, что будем в гостях у них с подарками в воскресенье.
Но отсчитывая серебро в отдельной комнате уже практически своего дома, мы отчётливо услышали вдруг голос мужчины, который ожидал нас вчера поздним вечером на лестнице своего особняка.
- Князь! Что он здесь делает?!
- А это мы сейчас узнаем.
Аида, собрав-таки всю сумму российским серебром, взяла в руки ридикюль с ним. Довольная, что скинула практически двести рублей от первоначальной стоимости, она вышла из нашего нового кабинета. Я закрыла его крепкую дверь на ключ, убедившись, что внутренние ставни на окнах совсем по-европейски заперты.
*****
Будто совершенно не испугавшись его строгого вида и категоричных манер, Аида спокойно обратилась к князю, назвав его на английский манер «милорд».
Она выразила почтение и сделала вид, что рада его приезду. Одним словом, леди Иден вела себя как хозяйка этого дома.
- Миледи, вы меня удивляете своей безрассудностью! Как вы быстро решились на эту покупку.
Голос мужчины звучал резко и раздражённо, ведь он привык командовать и слышать только одобрение в свой адрес. Его взгляд был требовательным и властным. Уверенным в том, что все вокруг беспрекословно то и дело выполняют его распоряжения. Он смотрел на собеседницу, ожидая от неё незамедлительного подчинения и признания своей правоты.
Это был поединок!
- Откажитесь от покупки леди сегодня и следуйте домой. Александра мне всё рассказала. Мы всё обязательно решим завтра. Отчего вам не гостить у нас? Да хоть всю эту неделю.
Женщина, сидящая напротив мягко улыбалась, словно говоря: «- я всё уже решила для себя, милорд».
Она чётко была уверена в том, что стоит только один раз уступить Ему и… Её взгляд был спокойным и уверенным, она не чувствовала страха или тревоги, хотя прекрасно понимала, что мужчина перед ней — явно властелин многих крепостных душ при положении. И, возможно, совсем немного хозяин этой ситуации.
Эта разница в восприятии и поведении вызвала у мужчины раздражение и недовольство. Его привычная схема поведения не срабатывала, и это вызывало чувство неправильности происходящего.
Женщина же, напротив, была спокойна и уравновешена.
- Вы лучше помогите нам князь. Всё ли верно в этих бумагах? Вы же понимаете, что нам глянулся этот дом. Люб он сестре…
Это был аргумент. Князь, глянув на меня вдруг смутившись отвёл глаза.
- Как без крепостных вы будете обустраивать свой быт с сестрой, миледи?
- На данный момент в доме порядок. Приготовить мы и сами себе сможем, мы знаете ли из горящего Парижа бежали. К вечеру ужин обязательно состоится. Рынок недалеко, прогуляемся осмотримся с сестрой.
Он хмыкнул недоверчиво.
- А завтра по газете я найму людей на работу в свою маленькую усадьбу. Хороший план, правда? Располагайтесь, сударь. Гостите у нас, я позабочусь о чае. Можно и на рынок вместе прогуляться. Позже. Совсем по-простому.
Мужчина онемел. Моргнул, будто отгоняя морок. Какие длинные у него ресницы. Вздохнул, прощаясь с величием. А после, сняв плащ, он прошёл в сопровождении своего приказчика в холл, для того чтобы оставить в гардеробной верхние одежды.
Вернувшись, Пётр Алексеевич, взял в руки документы.
«- словно Пётр I, и чернявый тоже. Высокий какой. Хм…, дела».
Эпилог
Эпилог
«- Аида… Где же ты»?
Сколько десятилетий прошло, а перед глазами стоит счастливое лицо сестры. Она всё же согласилась венчаться. Ведь князь Львов Пётр Алексеевич сделал ей официальное предложение. Столкновения их характеров: - про них ходили весёлые истории по всему Питеру.
Императрица любила мою Аиду именно за это.
«- Непокорённая, маркиза Мак-Данбар».
«- Я не никогда не носила этот титул, Ваше Величество».
Она ещё смела спорить с государыней невинно складывая губки в нежную улыбку…
«- Я дарю его вам, леди Иден. Я имею в виду титул».
«- Спасибо».
Низкий реверанс. И вот совсем на мгновение мне кажется, что Аида не сможет из него выбраться. Все затихают вокруг. Шикарный шёлк её наряда фалдами спадает на пол красивого кабинета в Екатерининском дворце. В лучах яркого летнего солнца, пробивающегося их окон, склонилась грациозно головка теперь уже княгини. А после, без видимых усилий, плавное движение вверх. И вот она уже крепко стоит на ногах.
«- Да только князь Львов что скажет про это, Ваше Величество? Негоже супруге его ходить в высоких титулах, в то время, когда муж всего лишь князь».
«- Как есть негоже».
Императрица улыбалась тонкой шутке своей любимицы.
«- Сопроводите сегодня меня на прогулку миледи, виконт Элджернон из посольства Великобритании интересовался вами».
«- Виконт? Нашего ли круга этот человек»? «Не припомню его».
Это был приговор. Виконта не принимали с этого момента нигде, а княгиня Львова что-то шептала царице про этого несносного британца.
«- Миледи».
Так её звали при дворе. Она даже стреляться собиралась с князем, да вот только сестрицу мою нужно было вначале научить держать оружие в руке.
И что с того.
Секундантами хотели быть буквально все. А учил её разумеется князь Пётр Алексеевич – будущий супруг.
Виконт Элджернон просил её о возможности его визита в наш дом. Да только не судьба ему была обзавестись протекциями к княгине. Не судьба. Она и слышать не хотела про Великобританию.
*****
Прикрыла глаза, сдерживая старческие слёзы.
Это всё ветер, не подумайте. Это вовсе не возраст. При малейшем его дуновении глаза начинают слезиться. Сквозь искрящуюся на солнце пелену я наблюдала за гуляющими по парку людьми накануне страшных потрясений в этой стране. Они мне виделись всюду. Не потрясения. Нет.
Моя Аида с князем, что шли по аллее взявшись за руки.
Шёл одна тысяча девятьсот шестнадцатый год.
