Дойдя до середины Круга, в нерешительности остановилась, не зная, что же делать дальше. Понятное дело, в сам центр я даже не подумала становиться, а то мало ли…
— Стань в центр, на пересечение лучей! — рявкнул Август, в нетерпении бегая вокруг валунов.
— Даже не подумаю! — возмутилась моя светлость (я хоть и дура, но не до конца!).
Щелчок пальцев и Вирд снова рушится на землю…
— Всё-всё, уже стою! — прохрипела я, прыгая в самый центр.
Вуаля, и Вирд снова тычится в одну точку…
— Стой и не двигайся! — приказал блондинистый интриган и начал заунывно, но довольно мелодично, речитативом читать какое-то заклинание.
Минуты текли томительно долго, и я уже было собралась поинтересоваться, не просрочено ли заклинание (а что, мало ли…), как неожиданно повалил едкий серый дым, истерично взвыли волки и… всё пропало.
— Эй, так не честно, я же ещё не успела насладиться спецэффектами! — возмутилась моя светлость.
— Стаська, ты как всегда в своём репертуаре! — засмеялся высокий, невероятно красивый эльф.
— А мы разве знакомы? — офонарела я, с любопытством его разглядывая (кстати, у него были такие же ехидные зелёные глаза, как и у меня!).
— Да, ты называешь меня Аллочкой!
Друзья не манипулируют друзьями.
Они помогают друг другу…
(из сериала "Дневники вампира")
Станислава
Лежать было на удивление удобно, но не совсем. Твёрдо, тепло, сухо и тихо.
— Открывай глаза симулянтка! — заржали у меня над ухом.
— Почему сразу симулянтка? — возмутилась я, даже не подумав выполнить требования "голоса".
— Тебя же пряниками не корми, но дай построить из себя бедную и обездоленную! — нагло заявил мужик, и быстро потарахтел дальше, в надежде, что я не успею ничего вставить. — Тебе же до зелёных чёртиков интересно, где мы находимся и что нам делать дальше, и даже не смей этого отрицать!
— Ну, во-первых, мне интересно кому это "нам", а во-вторых, ты не прав, мне до зелёных чёртиков и фиолетовых ангелков осточертело, постоянно просыпаться не пойми где!
— Ну, спишь ты сейчас в моей комнате, а "нам" — это мне и тебе, — незамедлительно последовало в ответ, отчего я ещё больше впала в дебилоидное состояние.
— Ты вообще кто? — решила я внести ясность хотя бы в одном вопросе.
— Эдмунд, — откуда-то сбоку послышался невнятный писк.
— Угум, значит Аллочка. И где мы сейчас находимся?
"Стасенька ты само спокойствие, само спокойствие! Тихо девочка, тихо, нервные клетки не восстанавливаются, а по причине их и без того малого количества в твоём организме, то тебе вообще грозит их полное отсутствие!" — мысленно я старалась успокоить себя, но получалось плохо, не хватало постоянного шумового фона…
— В моей комнате.
— А где эта самая комната расположена?
— В загородном доме моего отца.
— А более точные географические координаты этого места есть? — взвыла, взбешенная я.
— Стаська не кипятись, нас сюда порталом перенесли, так что я ничего конкретного сказать не могу, извини… — огорчённо и немного виновато проговорил эльф.
Мне срочно захотелось увидеть такое чудо света, как расстроенный перворожденный, поэтому я резко села и распахнула свои неземные очи. Любопытный взгляд наткнулся на комнату, по сравнению с которой даже армейская часть обставлена с вопиющим шиком. Комнатка была два на два, причём в миллиметрах, серые стены, покрытые какой-то известью, нагнетали и без того удручающее впечатление. Возле небольшого зарешеченного окна стояла небольшая кровать (по ширине сильно смахивающая на раскладное кресло), застеленная чёрным постельным бельём, пара канделябров присобаченные к стенам довершали картину "хижины". Эдмунд оккупировался возле двери, приземлившись прямо на пол.
— Дам, сильно тебя папенька любит, вон какие "хоромы" выделил, не поскупился! — съехидничала я, до глубины души поражённая таким отношением к собственному сыну, которого он не видел двадцать лет.
— Спасибо, что хоть в живых оставил! — негромко пробормотал Аллочка и угрюмо уставился в пол.
— Эй, ты чего? Не смей раскисать, всё будет опупенски! — скатилась я с "мягкого" ложа и присела рядом со своим…
Кстати, а он мне кто? На родственника он не тянет (я — человек, он — эльф, какие на фиг родственные отношения и платоническая любовь?!), внутренний голос отпадает (во-первых, он уже не внутри, а снаружи; во-вторых, мне лечиться надо, и чем скорее, тем лучше!), друг… Да, скорее всего, именно друг. Мы с ним прожили вместе двадцать лет, этот гадёныш знает меня как облупленную, поддерживал меня при любых обстоятельствах и ни разу не проболтался о том, кто он такой на самом деле! Однозначно друг!
И пусть я его очень-очень люблю, ценю и уважаю, но сейчас я ему буду отрывать голову!!!
— А раньше сказать, кто ты такой на самом деле, было не аллё!?! — взвыла я, отчего Эдмунд вжался в стенку и прикрыл голову руками.
— И как ты себе это представляешь? — кинулся он в атаку, всё так же пытаясь слиться по цвету со стенкой. — "Стаська, ты только не нервничай, но я не твой внутренний голос, а вообще с другого мира, и являюсь сыном Владыки Августа. Помимо всего этого родной папенька открыл на меня сезон охоты, из-за чего мне пришлось скрываться". Так что ли?!
— Ну, можно было бы и с более развёрнутыми подробностями, — фыркнула я, передислокацировавшись обратно на кровать.
— И как скоро бы прибыла психперевозка?
— Минут за пять, там же такие санитары красивые: накачанные, высокие и со зверскими рожами! — огрызнулась я, прекрасно понимая, что эльф прав (как и всегда!).
— Вот и я о том же, — печально ответил он и осторожненько отлепился от стенки.
— А как ты вообще оказался в моём мире, и уж тем более в моей непутёвой голове? — задала я своевременный вопрос.
— Ну… Э… Ы… Тебе действительно хочется знать весь этот процесс в подробностях? — позеленел он, усилием воли придав своему лицу пофигистическое выражение.
На несколько долгих минут я задумалась. Хочется ли мне услышать подробный рассказ о "методах и правилах проведения" этого ритуала (или как он там обзывается?). Нет, конечно! Потом ещё ночью кошмары сниться будут, а я и так девушка нервная, с нарушенной психикой… И вообще, тотальный недосып ведёт к появлению синяков под глазами, желтоватому цвету лица и красным — вампирьим глазам. Делаем вывод: я не Стивен Кинг, поэтому подробности опускаем!
Уставившись на Эдмунда испуганными глазьями, отрицательно помотала кубышкой и жалобно попросила:
