бы не Аронд в образе красавицы, то неизвестно, как бы им пришлось улаживать эту ситуацию. Но девица, которую создал муж, до сих пор стояла перед глазами. А мысль о том, что он воплотил в мороке свои мечты, не давала успокоиться внутренней подозрительности.
— Моя ревнивица… — Аронд с жадностью накрыл соблазнительные губы жены, стал терзать их в мучительной сладости. Его широкая ладонь забралась под пышную юбку платья, заскользила по очаровательным ножкам, добралась до заманчивого небольшого животика, обвела неглубокую выемку, нырнула под нежный шёлк панталон, медленно проникла в искусительное междуножие.
Веки ведьмочки мгновенно потяжелели. Издав сдавленный стон наслаждения, Вириди прижалась к мужу, отдавшись во власть ласковым движениям пальцев его руки между её разгорячённых складочек.
Настойчивый стук в дверь заставил их встрепенуться, посмотреть друг на друга расширенными от страха глазами, словно те, кто сейчас стучался, видели, чем они тут занимались.
— Вечером продолжим, — вновь с жаром поцеловав жену, ведьмак ссадил её с ног. Встав с кровати, поправил края камзола, направился к двери, давая тем самым время жене привести себя в порядок и успокоить тяжёлое, возбуждённое дыхание.
Открыв дверь, Аронд встретился чернотой глаз жены, воплощённых в сыне.
— Конар.
Подхватив сына на руки, улыбнувшись, Ир Куранский посмотрел на няню.
— Дахия, ступай, отдохни, мы сами сына спать уложим.
С благодарностью в глазах воспитательница посмотрела на графа, перевела ласковый взор на малыша, развернувшись, тяжело ступая, поспешила по коридору замка к своей дочери.
Для девушки Дахия была слишком высокого роста, может, это обстоятельство заставило ведьмака обратить на неё свой взор?
Находясь по делам в столице Рангвург Эйругского государства, идя по дороге одной из улиц, Аронд вскользь бросил взгляд на нищенку, подпирающую спиной стену таверны. Лицо девушки невозможно было рассмотреть из-за давно нечесаных, грязных, не пойми какого цвета волос, свисающих сосульками вдоль тела. Лёгкое старенькое платье, надетое на ней, было не по сезону и, скорей всего, продувалось насквозь начинающимися холодными ветрами месяца последнего жёлтого листа.
Дверь таверны скрипнула, на крыльцо вышел здоровенный черноволосый детина. Окинув брезгливым взглядом девицу, рыкнул недовольно:
— А ну пошла отсюда, попрошайка! Всех посетителей своей вонью отпугиваешь.
Сделав пару шагов, ведьмак непроизвольно остановился и понял, почему. Его взгляд зацепился за тонкую кисть руки девушки, лежащей на едва заметно округлившемся животе.
Резко повернувшись, ведьмак прищуренным взглядом впился в нищенку. Увидев, как она медленно оседает на каменно-колотый вымосток, мгновенно рванул к незнакомке, подхватив её на руки, удивился, насколько она лёгкая.
— Ваше Сиятельство. Бросьте эту мразь. Зачем о всякий сброд руки марать? — залепетал с нотками лести вышибала.
Не обращая внимания на слова парня, Аронд активировал портальный перстень на пальце, и уже через пару минут был в целительном корпусе академии.
Округлые плечи целительницы Амиры Чаривской как всегда вздрогнули от внезапно открывшегося портала в комнате для посетителей. Её рука, перебирающая в шкафу флаконы со снадобьем, дёрнулась, едва не опрокинув пузырёк с укрепляющим снадобьем. Чаривская поводила своим заострённым носиком, улавливая расползающийся по комнате запах давно немытого тела. Нахмурив чёрные, как смоль, брови, целительница быстро направилась к кровати, на которой лежала девушка. Окинув незнакомку беглым взглядом, покачала головой.
— Сильнейшее истощение. И это на пятом месяце беременности… Ещё бы дня три, и душа бедняжки отправилась за грань невозврата и унесла б с собой душу нерождённого дитя.
— Леди Амира, приложите все усилия и спасите девушку. Да что я вам рассказываю, вы и так всё без меня знаете, — посмотрев в тёмно-карие полные грусти глаза целительницы, Аронд вздохнул. Девушка горевала по своему дедушке, умершему месяц назад.
— Не переживайте, сейчас нагоню третьекурсниц, а уж они её на руках в ванную отнесут, вымоют и накормят с ложечки…
Ведьмак ушёл и в течение месяца интересовался найдёнышем. Узнал, что девушка северянка, ей восемнадцать лет. Когда пришло время работать самостоятельно, мать устроила её в услужение в ближайшее поместье князей Ливанских. А дальше как обычно. С полгода проработала Дахия в княжеской усадьбе. Но на её горе из академии вернулся молодой княжич. Дня два он присматривался к новеньким горничным, а на третий день выловил девушку возле своих покоев и, зажав рот, затащил в свою комнату да надругался. Вскоре всю в слезах выпроводил, ещё и пригрозил, что если кому скажет, то он обвинит её в том, что она сама к нему в постель прыгнула. Через день снова выловил её и приказал явиться к нему ночью. Дахия замотала в отрицании головой, так эта сволочь пригрозила выгнать её да ещё всем рассказать, какая она порочная. Девушка подчинилась, а через месяц узнала, что затяжелела. Прибежала вся в слезах к княжичу и выложила всё. А тот, недолго думая, схватил её за руку, да в портал. Вышли они в совершенно незнакомом для Дахии месте. Ливанский сунул ей в ладонь золотой, да и исчез, видно вновь порталом, а девушка осталась одна. Дальше были скитания. Поиск работы. И ей это даже удалось, пока через четыре месяца кто-то не донёс на неё госпоже, что нанятая на стирку белья девка беременная. Её с позором выгнали, не заплатив и монеты. Месяц мытарств по незнакомому городу превратили её в оборванку. Золотой ушёл на съём комнатки, а питалась тем, чем придётся.
Через месяц хорошего питания и спокойного сна Дахия немного поправилась и бросилась помогать Амире. Но целительнице это не понравилось, и тогда она пригласила ректора академии разрешить вопрос с беременной девушкой.
И лишь придя в целительский корпус и увидев выпирающий круглый животик молоденькой светловолосой девчушки с глазами голубого неба, ведьмак понял, что его так зацепило в нищенке. У Вириди в материнском лоне забилось сердечко их пятого ребёнка. Мужское сердце дрогнуло и Аронд не смог оставить изголодавшуюся беременную на улице.
Прошло уже более двух лет. Дахия разродилась великолепной девчушкой, сильно похожей на мать. А когда родился Конар, ведьмак, не задумываясь, привёл в детскую комнату северянку, и по выражению её восторженных глаз, смотрящих на их сына, понял, что девушка будет лучшей няней. И не ошибся. Порой Вириди с ревностью поглядывает, как их мальчуган с любовью обнимает свою кормилицу.
Увидев, как Конар натирает кулачками глазки, ведьмак отправился с ним в ванную комнату. Искупав сына и бережно завернул его в простынь из мягкого сатина, Аронд направился в семейные покои, прижимая к груди уже посапывающего непоседу.
При виде двух любимых мужчин, Вириди счастливо улыбнулась. Откинув край одеяла, она любовалась мужем, заботливо
