клана и вместе с остальными офицерами поднялась над полем.
Маалок бросил на Киру долгий прощальный взгляд, от которого у нее защемило в груди, но вчерашний разговор только подогрел ее стремление доказать, что он неправ. Он подал знак, и все курсанты как один взлетели, их крылья развернулись в синхронном движении, словно они танцевали. Стройная колонна устремилась в небо, создавая мощный поток воздуха.
Первые четыре часа прошли относительно спокойно. Некоторые кадеты умудрялись перекрикивать друг друга сквозь шум ветра, а Кира просто наслаждалась видом: ослепительные лучи солнца пробивались сквозь облака, играя на крыльях фениксидов как на перламутровых пластинах.
Но к пятому часу все изменилось. Преодолев предгорье, они начали подъем к перевалу, и погода резко ухудшилась. Кира ощущала нервное напряжение в ожидании встречи с драконитами.
Надвигалась буря, и вместе с угасающим светом таяла надежда на спокойный полет. Кадеты перегруппировались, но продолжали лететь плотным строем, словно единое крылатое существо, борющееся с порывами ветра. Кира слышала, как свистели крылья ее соседей, ощущала, как холодные капли начинающегося дождя больно бьют по лицу. Из-за густых облаков видны были лишь смутные силуэты впереди, и каждый полетный маневр требовал максимальной концентрации.
– Ты что-то сказала? – Лаура повернулась к Кире, приподнимая бровь.
– Нет. Ты что-то слышишь? – Кира невольно передернуло от очередного порыва ветра. Она попыталась призвать огонь Феникс, пропуская тепло по венам, чтобы немного согреться.
– Как будто-то кто-то зовет… Слышишь?
Кира мотнула головой, но сжала рукояти своих кинжалов, чувствуя слабое мерцание магии на лезвиях.
В воздухе пахло озоном. Дождь хлестал по лицу и крыльям, намокшая одежда тянула вниз. Кира едва различала других кадетов.
Внезапно слева послышался жуткий скрежет.
Как когтями по камню.
Кира инстинктивно обернулась, ее сердце заколотилось быстрее. Там, где только что была Лаура, клубилась сгустившаяся тьма. Внутри у Киры все похолодело.
– Лаура? – Ее голос прозвучал натянуто, дрожь едва удавалось сдержать. Ответа не последовало. Из тумана донесся странный чавкающий звук, который пробрал ее до мурашек. Кира заставила себя зависнуть в воздухе, хотя инстинкт подсказывал ей пуститься в бегство или атаковать. Кадет рядом тоже уловил шум и, не теряя времени, передал сигнал дальше по строю.
Команда остановиться передалась от одного крыла к другому, и Кира почувствовала, как их строй завис в воздухе. Она видела, как Фирен вызвал свое световое копье, но его сияние озарило только небольшой участок, словно туман сгущался, чтобы противостоять свету. На руках у Керон вспыхнули молнии, и она, не мешкая, устремилась вместе со старшими офицерами на звук, исчезнув в клубах дыма.
Секунды тянулись как часы. Кира почувствовала, как холод сковывает крылья. Тишина вокруг давила на уши, а затем внезапно раздался истошный вопль, оборвавшийся глухим ударом о скалу. Молнии на мгновение осветили туман, и Кира, затаив дыхание, увидела отблеск черной чешуи и когти, разрывающие чью-то плоть. Свет погас, туман снова сомкнулся, и тишина упала на строй каменной глыбой.
Сердце Киры бешено колотилось. Она крепче сжала кинжалы, ощущая, как крохи ее магии откликнулись на страх, разгораясь вспышками на лезвиях. Вокруг слышалось нервное шептание других кадетов. Фирен выкрикнул предупреждение, и его копье вспыхнуло ярче. Услышав крик, кадеты обнажили мечи и приготовились к бою.
Внезапно из мрака вывалилось кувыркающееся тело Керон, залитое кровью. Она падала быстро, теряя высоту, и Кира рванулась вперед, чтобы ее поймать. Но Фирен успел удержать ее, его хватка была крепкой и отчаянной.
– Держать строй! – Его голос перекрыл вой ветра и был отчаянным предупреждением для тех, кто летел рядом и мог его услышать.
Из тумана раздалось рычание – глубокое, угрожающее, словно само зло обрело голос. Кира напряглась, ее пальцы еще крепче обхватили рукояти кинжалов. В темноте мелькнули когти и черная чешуя – и сразу исчезли в плотной завесе тумана.
Глава 3
«Она не умрет. Она точно не умрет», – Кира мысленно повторяла слова, будто молитву.
Кадеты успели перехватить обмякшее тело Керон до того, как она разбилась о скалы, и аккуратно положили на землю. Кира стремглав подлетела к тете. Ручей крови из отвратительной рваной раны на плече окрашивал черный мох и камни вокруг. Ветер хлестал по лицу. Кира в оцепенении смотрела под ноги – алая жидкость уже добралась до ее левого сапога. Кто-то, оттолкнув ее, достал аптечку из походной сумки. Оставшиеся офицеры перегруппировали отряд.
– Дыхание слабое, но есть. У нее проникающее ранение в плечо. Судя по рваным краям, что-то ее укусило, задета артерия, срочно перевязываем рану и прижигаем сосуды. – Лейтенант медицинской службы разворачивал бинты из аптечки, одновременно отдавая команды помощнику.
Кира, выйдя из оцепенения, аккуратно взяла неповрежденную руку Керон. Та никак не отреагировала на прикосновение. Кира сжала побледневшие губы еще плотнее и постаралась унять дрожь в руках: «Пульс есть». Лейтенант работал быстро. Накладывал бинты и при этом вливал тонкую голубую струйку лечебной магии. Полупрозрачный кокон, пульсируя, расширялся и обволакивал окровавленные тело и крылья, стабилизируя состояние. Рваное дыхание Керон постепенно выравнивалось.
Изломанное, израненное тело Лауры нашли на выступе скалы метрах в пятидесяти. Уже никогда ее не будут раскачивать в шумном баре на руках. Уже никогда она не будет прыгать через священные костры Балтейна. «Прими ее, о Великая Феникс, под свое крыло». В груди Киры зашевелилась острая, жгучая боль. Она не могла избавиться от мысли, что именно ее слабость, неспособность контролировать магию, сыграла свою роль. «Если бы я была сильнее… если бы у меня была настоящая магия…» – думала она, ощущая, как горечь расползается внутри. Чувство беспомощности захлестнуло ее с головой.
Финорис положила руку Кире на плечо – ее голос звучал отдаленно, как из-под воды:
– Она уже ничего не чувствует, Кира. Мы не могли знать…
Эти слова лишь усилили чувство вины. «Не могли знать» – это было слабым оправданием для тех, кто обязан защищать своих товарищей. Кира крепче стиснула челюсти, прогоняя слезы, горевшие в уголках глаз. Она не могла позволить себе показать слабость, не здесь, не сейчас.
– Это я должна была… – прошептала она, но голос сорвался, и она замолчала. Слова застряли в горле. Страх разросся внутри нее холодной липкой массой. Если она не сможет стать сильнее, то Лаура будет не последней. Кира снова и снова будет беспомощно наблюдать, как ее товарищи умирают. Нет, она не хотела этого.
Кира заставила себя отступить, прерывисто дыша. Оставаться слабой было непростительным грехом. Ее слабость может убить других – и это осознание было хуже любых чудовищ, обитающих в тумане.
Сжав кулаки, Кира поклялась себе, что
