class="p">— Элспет, — снова позвала Аделаида.
Я пошатнулась, отступая от всех.
— Мне нужно выпить.
— По-моему, тебе нужно не выпить, а чтобы тебя усыпили. И еще тебе не мешало бы помыться, — Огги сморщила нос, разглядывая мое забрызганное грязью платье.
— Я знаю подходящее место, — сказал Элм. — Трактир называется «Пивоварня». Тут совсем рядом. Я провожу, — он посмотрел на Аделаиду: — Если хотите, присоединяйтесь?
— Вот и отлично! — Мама хлопнула в ладоши. — Вы трое идите, а мы с Огги останемся с плотником и обсудим детали ремонта.
Огги скрестила руки и насупилась.
— Но я тоже хочу пойти! — заныла она.
Мама приобняла ее, притягивая к себе.
— Ты нужна мне здесь, дорогая. Идите-идите. Повеселитесь там за нас.
Я не шевелилась, так что Аделаида взяла меня под руку и осторожно повела по пыльной дороге. Сердце все еще колотилось где-то в горле.
— Все будет хорошо, — прошептала сестра. — Мы что-нибудь придумаем. Как всегда.
Она ошибалась. Мы ничего не придумывали. Всегда именно я решала проблемы, встававшие на нашем пути, и впервые в жизни у меня не было ни единого решения.
Глава 6

Дрейвен
Из-за надвигающейся бури трактир был на удивление полон, гул голосов заполнял все пространство.
Я мерил шагами место за стойкой, поглядывая на дверь в ожидании Эдгара и сестры. Я четко велел Джорджи сидеть в квартире над трактиром, но она, как обычно, не послушалась. Она всегда была мятежной, упрямой и порывистой, но с тех пор, как мы переехали сюда год назад, ее поведение стало совсем невыносимым.
Я думал, что Тислгроув станет для нас идеальным местом — ведь отсюда родом были наши родители. Я жил здесь не очень давно, зрелые годы провел, работая в столице. После смерти родителей Джорджи уехала из Тислгроува к бабушке. Потом случился тот инцидент, и я привез сестру сюда, чтобы начать все заново, надеясь, что она вновь прикипит к этим местам.
К сожалению, этого не произошло.
Казалось, младшая сестра с каждым днем ненавидит меня все сильнее и в отместку творит бог знает что. Последней ее выходкой стала кража семян на городском рынке. Семян! Вещи, которую мы легко могли себе позволить. Если бы она просто попросила, я бы купил их ей.
Я потер виски. Тревогой делу не поможешь. Она и Эдгар скоро вернутся, а у меня полно работы.
На стойке лежало несколько листков пергамента. Я работал над заклинанием, которое заставляло бы кружки перемещаться от бара прямиком к клиентам. Я не принимал ворчание старика Велдара близко к сердцу, но мне и самому не нравилось, что нынешние чары несовершенны. Их нужно было где-то подправить, но я никак не мог понять, где именно.
Потерев глаза, я уставился на каракули на пергаменте. Вычеркнул пару слов, затем взял одну из стоявших позади кружек и произнес формулу нового заклинания. Кружка ярко вспыхнула — магия начала действовать.
Магия — штука сложная, и каждое заклятие индивидуально. Разные ингредиенты, разные формулировки и фразы часто могут привести к одному и тому же результату.
Я забарабанил пальцами по стойке, разглядывая свежезаговоренную кружку и гадая, удалось ли мне решить проблему с мягкостью посадки.
Дверь распахнулась, и в зал вошла Джорджи, тяжело топая сапогами; следом летел Эдгар. Густые черные волосы сестры были заплетены в косу, спускавшуюся по спине, а зеленые глаза метали молнии. Заметив меня, она начала пробираться между столами к стойке. Несколько посетителей кивнули ей, но она не обратила на них никакого внимания.
— Ты подослал ко мне няньку? — обвиняюще бросила она, едва подойдя к бару.
Эдгар опустился мне на плечо, сложив крылья.
— Няньку? — его оранжевые глаза забегали между нами. — Но ты же не младенец, Джорджи.
— Она не в буквальном смысле, Эдгар, — ответил я с резким металлом в голосе. — И ты не нянька. Ты друг.
— О, неужели? — Джорджи уперла руки в тонкие бедра, на ее брюках виднелись пятна грязи и какой-то мусор. Интересно, чем она занималась? — Разве друзья шпионят друг за другом? Разве они помыкают друг другом?
Эдгар поднял коготь вверх:
— Я вообще-то очень вежливо попросил тебя пойти со мной.
— Где ты была? — процедил я сквозь зубы. — Я волновался.
Она фыркнула.
— Не твое дело.
— Позволю себе не согласиться, — я скрестил руки на груди. — На правах твоего опекуна я бы сказал, что как раз мое.
Она продолжала гнуть свою линию, будто я и слова не сказал:
— К тому же, если ты не заметил, меня не было четыре часа. Видимо, не так уж ты и волновался, — пробурчала она, ковыряя носком сапога пол.
— Я работал, — строго отрезал я. — Тебе бы тоже не мешало этому поучиться, — я выразительно обвел взглядом грязные столы в зале, а затем кивнул на тряпку, лежавшую между нами.
Джорджи прищурилась.
— Ты же знаешь, что заставлять меня делать это — неоплачиваемый труд, а в Ведьминских землях это незаконно. Несовершеннолетние не должны работать, пока не закончат начальную школу, а мне учиться еще два года.
— Незаконно? — подал голос Эдгар, навострив ушки. — Мы занимаемся незаконной деятельностью? Магистраты нас арестуют? — он прикрыл лапой рот. — Нас отправят в тюрьмы Дертстена?
Я закатил глаза.
— Нет и еще раз нет. — Я снова повернулся к Джорджи: — И это не «неоплачиваемый труд». Это называется домашние обязанности. Это наш дом, и раз ты здесь живешь, ты должна помогать.
Я бросил в нее тряпку, Джорджи поймала ее, испепеляя меня взглядом.
— Ты один из самых могущественных колдунов на Талории, — она сжала тряпку так сильно, что на пол упало несколько капель воды. — Ты мог бы заколдовать эту ветошь, чтобы она сама вымыла все столы.
— Мог бы, — я сделал вид, что задумался, а потом причмокнул губами. — Но не стану. Думаю, ты справишься лучше любого магического лоскута.
Она раздраженно выдохнула и потащилась к одному из грязных столов. Джорджи, должно быть, была уверена, что я пытаюсь ее мучить, но все было ровно наоборот. Я надеялся, что помощь по дому даст ей какое-то чувство сопричастности, цели. Она казалась такой потерянной в этом мире, а я не знал, как помочь ей найти свое место. Она посещала Академию Тислгроува, но друзей у нее не было. Да и какой из меня пример для подражания? У самого-то друзей раз-два и обчелся, и уж тем более я не представлял, как найти общий язык с шестнадцатилетней девчонкой.
Дверь трактира скрипнула, и в проеме возникла массивная фигура Элма. Его темные кудри, обрамлявшие лицо, намокли. Должно быть, дождь уже начался,
