Княгиня-служанка. Берегиня рода - Дия Семина

— И что вы сделали? Она упокоилась?

— Её муж надумал жениться через год-два, надоело ему привечать нищету, и слушать наставления покойной жинки. Он заказал сорок служб в разных храмах, и тётушка перешла в мир иной. А он после женился второй раз на хорошей женщине. Тебе, князь, ведь тоже придётся жениться, это неизбежность, если не возьмёте за себя деву из сильного рода, наша сила пошатнётся. Мне ли тебе напоминать. Отпустить надо, не сразу, но со временем придётся…

Князь поморщился, услышав самые жестокие слова, хотя и сам понимает, что сие дело неизбежное, как зима после осени.

— Но что, если она не умерла, или как твоя тётка мыкается между мирами. Так и бесовское подземелье можно вместо рая заполучить…

— Вот и я пытаюсь тебе об этом сказать. Не все души выдерживают такие мытарства. Многие обращаются в лярв. Отпустить надо её. Пострадать, но отпустить. Прикажи, и я отправлю гонцов во все города и монастыри с приказами отчитать панихиды. Так, мы её спасём, и вам с Богданом будет легче. Мёртвые — опасны, даже любящие.

Снова тягостное молчание и размышление. Подождать? Или всё же заказать панихиды?

— А если она сможет передать мне весточку, хоть бы…

— Ой, княже. Опасное это дело. Ты и сам знаешь, сам слышал, что юродивая тебе крикнула. Что прощения просит, что любит и просит о сыне позаботиться. Они все только такие слова и говорят. Не мучь себя, отпусти…

— Не просто так я этот разговор затеял, — Михайло Васильевич вдруг начал закатывать длинный рукав на шёлковой рубашке, и протянул руку, показывая воеводе истинную причину своих переживаний.

— Матерь Божья, метка брачная, она же вроде как должна сойти, после смерти жены.

— Она и сошла, сразу после смерти моей Софьи, растворилась, пропала. А сегодня утром вдруг начала гореть, и вот она проявилась. Потому я и в смятении, не понимаю, что делать. Она умерла, или нет, или я женат на призраке.

Воевода встал, забывшись, взял руку господина за запястье, и внимательно рассмотрел обновлённый знак брачного договора. Почесал затылок, покумекал, сокрушаясь, что не силён в магических делах, но совет дать решился.

— Я вот как думаю, завтра поезжайте в дом её матери, поспрашивайте, видела ли она или слышала призрака, матери это дело хорошо чуют о своих детях. И если что-то эдакое у них тоже происходило, то сразу же сделаем так, как мой дядька поступил. Но и к сведущему человеку надо бы обратиться. Есть у нас один колдун, кто по загробным делам промышляет. Во дворец он не пойдёт, нам самим придётся к нему проехать, однако это лучше после девятого дня.

— А если она ко мне придёт ночью.

— Придётся попросить её уйти, больно, но другого способа нет. Мёртвым не место среди живых…

Князь встал, резкими движениями раскатал рукав рубахи, и как загнанный зверь сделал несколько шагов взад-вперёд. Тяжело даётся принятие, но воевода прав, мёртвым не место среди живых.

— Хорошо, будь по-твоему, завтра навещу Пелагею Андреевну, попрошу прощения за то, что не сберёг нашу ладушку, и узнаю, не было ли у них каких-то явлений. После отдам приказ, разошлём гонцов.

— Вот это мудрое решение, уж поверь мне. Выйдут все сроки и на сороковой день она точно упокоится. А если нет, то тогда уж к колдуну.

— На том и порешим, а пока оставь меня в покое, один хочу побыть…

Воевода поклонился и вышел, прикрыв за собой массивные резные двери.

Когда тихие шаги стихли, князь встал в центре покоев, закрыл глаза и прошептал в пустоту:

— Любовь моя, Софья, если ты здесь, дай хоть какой-то знак, я почую, утешь мою душу, что я не совершил ужасное, похоронив тебя…

Долго стоял, ждал и ничего. Ни дуновения, ни голоса, ни касания, и даже свечи не колыхнулись. Однако метка вдруг перестала гореть, но и не исчезла, она просто вернулась на своё место, словно княгиня жива…

— Или в этот же момент у меня появилась новая невеста, твою ж… Как я об этом не подумал. Неужели так быстро? И где теперь её искать, да и надо ли…

Глава 7*

— Госпожа, простите меня, только что сам князь приехал по срочному делу, его уже проводили в красную горницу, встретили со всем почётом и уважением. Но он вас просит. Сказал, что душевную вашу боль понимает и сам чувствует, но разговор какой-то очень важный есть.

Пелагея Андреевна с раннего утра сидит в деревянном кресле и при свечах читает Священные Писания, чтобы хоть немного заглушить ту самую боль, о которой зять упомянул, но вряд ли понимает и чувствует. Ему-то что, похоронил одну, завтра женится на другой. Таких невест пруд пруди…

— Помоги мне, поправь повойник и подай чёрную шаль…

Служанка поспешно, но без лишних движений сделала всё, что приказала госпожа, и отступила, давая несчастной женщине выйти из покоев.

— Здравия желаю, Пелагея Андреевна. Нам бы наедине поговорить…

— Здравия желаю, князь. Оставьте нас! — холодным, бесцветным тоном тёща и зятя поприветствовала и служанок выгнала.

Дверь закрылась, а разговор вдруг замялся, обычно Михаил Васильевич за словом в карман не лезет. Но сейчас на него больно смотреть. Почерневший, обессиленный от боли утраты, но стоит прямо, такого не согнуть…

Очень хочется порыдать на его плече, оплакать свою дочь, да нельзя. Приходится держать себя, а слёзы оставить на потом.

Михаил вдруг сам подошёл, взял тёщу под руку и помог сесть в широкое деревянное кресло, и сам присел напротив, вздохнул и начал:

— Я не знаю, как сказать-то, чтобы меня правильно поняли. Когда возвращались с погоста, какая-то юродивая дева крикнула мне словами и голосом Сонюшки. Мне кажется её душа неспокойная, но я мужчина к таким делам не слишком приспособлен, не чую так, как чувствуете вы. Хочу попросить совет, а может быть, и у вас нечто похожее было.

— Что было?

Пелагея не сразу сообразила, о чём вообще идёт речь, какая юродивая, и при чём здесь голос Сонюшки.

— Хорошо, поясню с самого начала. Мой воевода говорит, что скоропостижно ушедшие люди иногда занимают тела, или говорят через слабых духом, через юродивых. Мне показалось, что Софья вчера попыталась со мной поговорить, но дело было в толпе, на улице, и я не смог эту девицу распознать. Беда в том, что мы так и не выяснили, кто нашу голубушку убил, а она должна знать. Вот и пришёл спросить, не видели ли вы эту юродивую деву, через которую Софья со