не сложно. Он наверняка объявится, как только ты придешь.
Ободряющий голос миссис Эшби продолжал звучать в ушах Шарлотты, пока она заканчивала свои приготовления.
Около семи раздался телефонный звонок – она метнулась к аппарату. Наконец-то все прояснится! Однако звонила секретарша мужа – сообщить, что мистер Эшби не возвращался и не давал о себе знать; добросовестная девушка решила проинформировать миссис Эшби, прежде чем закрыть офис.
– Все ясно, благодарю вас! – весело откликнулась Шарлотта и дрожащей рукой повесила трубку.
Оставалось надеяться, что он у матери. Она закрыла ящики и шкафы, надела шляпу, пальто и позвонила в детскую предупредить, что выйдет ненадолго к бабушке.
Миссис Эшби жила неподалеку, и во время короткой прогулки в прохладных весенних сумерках в каждом встречном Шарлотте мерещился муж. Она дошла до дома свекрови, так никого и не встретив, и застала ту одну. Старушка сидела у яркого огня со спицами, проворно мелькающими в руках, и, хотя Кеннет не звонил и не заходил, присутствие его матери вселило в Шарлотту уверенность. Странно, конечно, что Кеннет уехал на целый день, не поставив никого в известность, но, в конце концов, этого следовало ожидать. У такого востребованного адвоката, как он, столько дел, что любая непредвиденная перемена в планах неминуемо влечет за собой массу хлопот. Может, он отправился к клиенту в пригород и задержался; мать припомнила, как он рассказывал ей, что вел дела одного старого затворника в Нью-Джерси, который был страшно богат, но скупился на телефон. Не исключено, что Кеннет опять застрял у него.
И все же постепенно нервозность брала верх. Миссис Эшби спросила, в котором часу они отплывают на следующий день, и Шарлотте пришлось сказать, что она не знает; Кеннет просто передал ей через горничную, что позаботится о билетах. Ситуация донельзя абсурдная! Даже миссис Эшби не стала спорить, хотя тут же добавила, что это свидетельствует лишь о том, что сын очень спешил.
– Боже, мама, уже почти восемь! Кеннет должен понимать, что я не могу так долго оставаться в неведении относительно завтрашнего отъезда.
– Не волнуйся, пароход, скорее всего, отходит только к вечеру. Иногда они вынуждены ждать прилива до полуночи. Видимо, Кеннет на то и рассчитывает. Голова на плечах у него, слава Богу, есть.
Шарлотта встала.
– Нет, с ним что-то случилось.
Миссис Эшби опустила вязанье и сняла очки.
– Если мы начнем себя накручивать…
– А вы правда не волнуетесь?
– Я волнуюсь только тогда, когда есть причины. Позвони и распорядись насчет ужина. Ты же у меня поешь? Кеннет точно заглянет сюда по дороге.
Шарлотта позвонила домой. Нет, сказала горничная, мистер Эшби не приходил и не звонил. Как только придет, она передаст ему, что миссис Эшби ужинает у его матери. Шарлотта перешла за свекровью в столовую и, сидя с пересохшим горлом перед пустой тарелкой, смотрела, как миссис Эшби спокойно и деловито расправлялась с небольшим, но тщательно приготовленным блюдом.
– Ты бы поела, дитя мое, иначе доведешь себя, как Кеннет… Да, Джейн, будь добра, еще немного спаржи.
Она заставила невестку выпить бокал хереса и хотя бы надкусить тост. Затем обе вернулись в гостиную – в камине уже заново развели огонь, встряхнули и разгладили подушки в кресле миссис Эшби. Все выглядело привычным и безопасным; а где-то там, в зыбком сумраке ночи, таился ответ на их догадки, словно чей-то размытый силуэт, рыскающий у порога.
Наконец Шарлотта поднялась.
– Я лучше пойду. Кеннет сюда уже вряд ли зайдет.
Старушка благостно улыбнулась.
– Сейчас не так поздно, дорогая. Долго ли двум пташкам насытиться?
– Уже десятый час. – Шарлотта наклонилась поцеловать свекровь. – Я просто не в состоянии усидеть на месте.
Миссис Эшби отодвинула от себя вязанье и уперлась обеими руками в подлокотники.
– Тогда я пойду с тобой, – сказала она, вставая из кресла.
Шарлотта возразила, что час поздний, что нет необходимости, что она позвонит, как только Кеннет объявится, однако миссис Эшби уже позвала горничную и ждала, опираясь на трость, пока принесут верхнюю одежду.
– Если заглянет мистер Кеннет, скажите ему, что я у них, – велела она напоследок прислуге, когда обе дамы садились в подъехавшее такси.
Во время короткой поездки Шарлотта благодарила Бога, что возвращается домой не одна. Близость миссис Эшби согревала, ее ясные глаза и бодрый вид вселяли уверенность в том, что все образуется. Когда такси остановилось, свекровь ободряюще накрыла ладонью руку Шарлотты.
– Вот увидишь, он уже дома.
Шарлотта позвонила, и они вошли. Ее сердце учащенно забилось, хотя спокойствие свекрови частично передалось и ей.
– Вот увидишь, увидишь, – повторяла миссис Эшби.
Однако горничная сказала, что мистер Эшби не приходил и никаких сообщений от него не было.
– Вы уверены, что телефон исправен? – спросила его мать, на что горничная ответила, что полчаса назад все работало, но она пойдет и проверит.
Шарлотта сняла пальто и шляпку, и тут взгляд ее упал на столик – там лежал серый конверт с именем мужа. Она вскрикнула и тут же осознала, что впервые за многие месяцы вошла в дом, не вспомнив о письме.
– В чем дело, дорогая? – изумленно спросила миссис Эшби.
Шарлотта не ответила. Держа конверт в руках, она буравила его глазами, словно пытаясь проникнуть внутрь. Затем, следуя внезапному порыву, повернулась и протянула письмо свекрови.
– Вам знаком этот почерк?
Миссис Эшби взяла конверт, нащупала очки и, водрузив их на нос, приблизилась к свету.
– О нет! – воскликнула она и осеклась. Шарлотта заметила, что письмо дрожит в обычно твердой руке свекрови. – Дорогая, оно адресовано Кеннету… – тихо произнесла миссис Эшби. В ее укоряющем тоне слышался намек на бестактность невестки.
– Не имеет значения, – решительно отрезала та. – Вы знаете, чей это почерк?
Миссис Эшби протянула конверт обратно.
– Нет, – твердо сказала она.
Обе женщины вошли в библиотеку. Шарлотта включила свет и закрыла дверь, все еще сжимая в руке письмо.
– Я его открою, – объявила она.
Свекровь ошарашенно застыла.
– Дорогая… оно адресовано не тебе. Так не делается!
– Мне наплевать! – Шарлотта смотрела в упор на миссис Эшби. – Если из письма я смогу узнать, где Кеннет.
Румяные щеки миссис Эшби мгновенно побледнели; ее гладкая кожа сморщилась и увяла на глазах.
– С чего ты так решила?.. В нем не может быть…
Шарлотта не спускала глаз с изменившегося лица свекрови.
– Значит, почерк вам знаком? – наседала она.
– Почерк? Откуда? Сыну пишет столько народу… Я знаю только, что…
Миссис Эшби замолчала, глядя на невестку умоляюще, почти робко.
Шарлотта схватила ее за запястье.
– Мама, пожалуйста! Что? Что вам известно? Вы должны мне сказать!
– …что
