губам, но сил мало, ощущение, что пальцы еще плохо слушаются.
Да что такое?
— Не пытайся пока двигаться, нужно время, — звучит более мягко, чем раньше.
Угукаю и присасываюсь к стакану. Муж контролирует, чтобы вода поступала в рот медленно и я благодарна ему за эту заботу.
Напившись, меня уложили обратно на подушку. После столь незначительной нагрузки я дышала как паровоз. Тяжело.
За окном вновь завыл ветер и что-то глухо стукнулось в окно. Кажется, это был снег.
Давно не было таких сильных буранов.
Хмурюсь. Я помню, что было перед тем, как я уснула.
Марко сказал, меня отравили. Лекаря я не дождалась, потеряла сознание.
— Меня и правда отравили? — снова смотрю на мужа.
Вижу, как между бровей пролегает хмурая складка.
— Да.
— И сколько я была без сознания? Сутки? Я не могу понять, какое сейчас время.
Вижу, как на лице мужа заходили желваки. И снова удивляюсь.
— Сейчас полдень, Селла. Ты была без сознания почти семь дней.
Мои глаза шокировано распахиваются.
— Нет… — шепчу неверяще.
— К сожалению, так, — Анор опускает голову и бросает короткий взгляд в окно, — тебя с трудом вытянули. Лекарь не давал прогнозов. Так как нож, на лезвие которого был нанесен яд, был у нас, мы смогли узнать, чем тебя отравили, а лекарь быстро приготовил противоядие. Яд должен был действовать отстрочено. Попав в кровь, он медленно убивал тебя. Противоядие не гарантировало, что все еще не поздно. Ты не приходила в сознание и это было в целом хорошо, потому что если бы противоядие не сработало как запланировано, ты бы умерла в течение двух-трех дней. А дальше, нам пришлось лишь ждать
Ощущаю, как в горле встал ком. Сглатываю с трудом.
Обидно, страшно за себя. Ну что я им сделала? Я всего лишь пытаюсь спасти этих упрямцев.
— Понятно, — шепчу дрогнувшим голосом и снова смотрю в окно.
Анор тоже поворачивает голову.
— Буран начался пару дней назад и до сих пор не прекращается.
— Надеюсь те, кто пытался меня убить, счастливы и радуются прекрасной погоде. Все как хотели, — буркаю с сарказмом.
По лицу Анора пробегает мрачная тень.
— Это мы не досмотрели, Селла. Мы знали, что на балу планируется очередной саботаж и ликвидировали три другие попытки отравить тебя и одну, убить с расстояния, — шокирует муж, я даже рот открываю, не в силах вымолвить и слова, — но не учли, что к тебе подошлют того, кто будет выглядеть так, будто его всего лишь интересует твое внимание.
Захлопываю рот, хмурюсь.
— Он держал лезвие за моей спиной, которое кололо кожу, а я пыталась найти способы вырваться так, чтобы мне не вогнали нож между лопаток.
Анор слушает внимательно, размышляет.
— Почему ты не позволила подойти?
— Потому что он сказал отослать тебя, сделать вид, что все в порядке, иначе, ты бы скорее всего не успел дойти.
Анор кивает угрюмо и потянувшись ладонью, проводит холодными пальцами по моему лбу, касаясь волос.
— Ты замерз, что ли? — шепчу, переведя взгляд на руку, что зависла надо мной и найдя в себе силы, я все-таки сжала пальцами ладонь мужа, перетягивая ее к себе на живот.
— Нет, — следует короткий ответ.
Двумя руками медленно, но все-таки пыталась растереть ладонь, согреть кожу. Это было так приятно и необычно, держать его за руку, касаться. Не думала, что Анор позволит даже подобное.
— Мы поняли, что тебе угрожают, но не могли понять каким образом. Искали способы помочь тебе. Если бы ты не выхватила тот нож у стражи, через минуту его все равно бы убили. Уже готовились отправить к вам того, кто сможет не привлечь внимания.
Улыбаюсь с трудом.
— Прости, Селла, — звучит печально.
Удивленно смотрю на него.
— Я не виню вас. Никого. Ясно? Мы все прекрасно знали, что меня будут пытаться убить, просто не знали когда. Единственное, мне не нравится, что вы скрыли от меня запланированную попытку заговора.
— Ты должна была вести себя спокойно, не показывать, что в курсе.
— Понимаю, но в следующий раз предпочту знать.
— Мы учтем.
Сжимаю уже потеплевшие пальцы мужа.
— Стоило почти умереть, чтобы ты перестал закрываться от меня, — хмыкаю, криво улыбнувшись.
Анор мрачнеет и его лицо становится совершенно непроницаемо.
— Слишком неравноценный обмен, Селла, — произносит спокойно.
Дергаю уголком губ и веду пальцами от кисти вверх по запястью, переходя к крепкому мускулистому предплечью. Это ощущается даже под плотной тканью рубашки.
Муж не убирает руку, лишь прослеживает за движением моих пальцев безразличным взглядом.
— Побереги силы на восстановление, — мою ладонь ловят и опускают на постель.
Муж встает и отходит на шаг.
— Упрямец, — буркаю тихо.
— Ты не голодна? Тебе после пробуждения можно немного.
— Нет. Пока ничего не хочу, спасибо. Где остальные?
— Рилье пропадает на допросах подозреваемых. Помогает правителю. Марко и Филиз отправлены принудительно в другую комнату спать, так как оба большую часть времени дежурили у твоей кровати. Толком не спали.
Перевожу взгляд на вторую половину кровати. Подушка примята.
Смотрю вопросительно на мужа.
— Рядом с тобой всегда кто-то был в комнате из мужей. За дверьми теперь постоянно дежурит стража, так же охраняется жилое крыло.
— Норман наверняка счастлив затянувшемуся гостеприимству, — бурчу с сарказмом. Относительно стражи я ничего против не имею, но мне немного неловко.
— Правитель испытывает чувство вины, ведь это его подданные, винит себя, что он не досмотрел, не учел.
— Никто не мог знать наверняка, как выйдет. Мы знали, что такое возможно.
Сбоку слышится щелчок артефакта и я поворачиваю голову в сторону двери.
Дверь распахивается, являя сонного, зевающего в кулак и недовольного Марко.
— Я поспал, теперь могу остаться рядом со своей женой столько, сколько хочу? — бурчит крайней недовольно, впиваясь раздраженным взглядом в Анора.
Хмыкаю.
Марко тут же резко поворачивает голову ко мне, прилипая взглядом к моему лицу.
И столько эмоций там пролетает, от неверия и шока, до безграничной радости и чего-то теплого, нежного.
— Малышка моя, — шепчет приглушенно и бросается к кровати, но приблизившись, садится аккуратно, склонившись лбом к моему животу.
Запускаю ладонь в его взлохмаченные волосы, что выбились из идеальной косы.
Шумный выдох и он отрывает голову от меня и смотрит в лицо.
— Мы так боялись за тебя. Как ты? — я вижу, что Марко пытается контролировать эмоции, но в голосе да и во взгляде ощущается боль и переживания.
— Слабость есть, с трудом из нее выплываю, — улыбаюсь, все еще перебирая пальцами волосы и царапая ноготками кожу головы.
— Марко, если ты будешь тут, я вернусь к Рилье, помогу ему, — звучит спокойное от Анора.
Мы оба смотрим на
