длинными черными когтями в считаных сантиметрах от моего лица. Я видела, как подается под ними защита, проминаясь, точно шелковая занавеска. Что будет, если такой коготок ее проткнет и дотянется до меня?
Но я не шелохнулась и не отступила, старательно скрывая эмоции.
– Ме-еч! – пропела вампирша.
Но я была непреклонна:
– Отпустите моего ребенка!
– Ты отдаешь меч, а я отпускаю твое отродье. – Нирфея развернулась и, покачивая бедрами, направилась к Тапределю.
Злата заметалась, тяжело задышала от страха и вдруг как закричит:
– Мама! Не отдавай Рассекающий! Они все равно нас убьют! Эта страшная так сказала! – Дочка невежливо ткнула пальцем в Нирфею.
– Маленькая дрянь! – Вампирша схватила Злату когтистой лапой за горло.
Дочка засучила в воздухе ногами. Я заорала и бросилась на помощь, замахиваясь Рассекающим. И тут моя малышка всех удивила. Ухватившись за руки нирфеатки, чтобы не задохнуться, она вдруг подтянула ноги к груди и с хриплым выдохом врезала сразу двумя пятками бледной гадине прямиком в нос.
Вскрикнув от неожиданности, вампирша ее выпустила.
– В замок! – рявкнула я, когда дочь, не растерявшись, на четвереньках бросилась мне навстречу.
Пусть она как можно скорее укроется под защитой. То, что я уже не вернусь, не вызывало сомнений…
Все случилось в считаные мгновения, но бурлящий в крови адреналин помог разглядеть больше. И то, что передвигаться ползком было неудобно, а подняться на ноги дочка не успевала. И Тапределя, который уже тянул к ней свои руки. И то, как его опередила Агриппина, выхватив Злату прямо из-под носа. Взмыв на крыльях, гарпия успела отоварить Главшишку ногой по лицу, разбив ему губы. И даже темную, стремительно приближающуюся к нам со стороны Драконьего Пика точку я тоже заметила…
В этот момент Рассекающий столкнулся с тонким, чуть изогнутым мечом Нирфеи, перерезав его, точно стебель бамбука, и ударил нирфеатку по обнаженному боку.
Мы обе замерли, удивленные случившимся. Мне не приходилось раньше рубить мечом людей. Никого не приходилось рубить, только дрова. Растерявшись, я отступила на шаг.
Нирфея, кажется, была поражена не меньше моего. Она коснулась раны и удивленно уставилась на ладонь. Ее кровь оказалась темно-бурой, почти черной… Вампирша медленно подняла голову и нехорошо так на меня посмотрела. В отличие от меня ей явно приходилось не раз причинять людям боль.
И тут раздался боевой клич:
– За Дракендорт! За Тень!
Моя маленькая армия шла на смерть вместе со мной.
«Это конец…» – подумала я, когда в следующий миг нирфы и мои воины сшиблись стенка на стенку, как в каком-нибудь историческом фильме.
Сошлись страшно! С криками, грохотом и утробным уханьем, а мы с Нирфеей оказались в самом центре этого светопреставления. Я оцепенела, не решаясь двинуться с места. Не понимая, как так выходит, что нас до сих пор не задели, но вокруг точно зона отчуждения образовалась, за границей которой поджидала смерть.
– Отдай!
Вампирша дотянулась и выдернула из моих рук Рассекающий. Сделала она это так легко, точно отняла у ребенка конфету. Да только клинок полыхнул холодным голубым светом. Раздался оглушительный вопль.
Когда я вновь обрела способность видеть, меча у нирфеатки больше не было, как и правой кисти на руке. Пальцы вместе с когтями обуглились и осыпались, оставив уродливую культю. От такого зрелища меня едва не вывернуло. Впору было порадоваться, что за весь день я и крошки в рот не взяла.
Озверевшая Нирфея замахнулась здоровой левой рукой, и все, что я успела – это сжаться в ожидании удара. Он пришелся по окутавшей меня магической защите, не причинив вреда. Завизжав, вампирша отскочила, уворачиваясь от струи ревущего голубого пламени, а над нами завис в воздухе алмазный дракон.
– Реджинхард! – воскликнула я и села на землю.
Ноги отказывались держать, а по щекам покатились слезы облегчения.
«У меня получилось! Получилось! Получилось!» – билась в моей голове мысль, пока я щедро украшала землю драгоценными камешками.
Превратившись в вихрь черных мух, Нирфея всосалась в землю. Решила дальше здесь не задерживаться? А раз так, значит, драклорд в драконьей форме ей точно не по зубам!
Реджинхард коснулся лапами земли и выставил крыло, чтобы прикрыть наших сражающихся людей от залпа огненных шаров, а затем развернулся и выпустил еще одну струю пламени, сжигая ряды нирфеатских магов. Никакая защита, никакие доспехи не могли противостоять драконьему огню.
Противник побежал, а дракон пронесся на небольшой высоте, обрушивая на него струи очистительного пламени.
Мое войско не отставало. Парни, воодушевленные подмогой, храбро сражались, добивая тех, кто не успел сделать ноги. Я заметила, что их тоже укрывает едва заметно мерцающая магическая защита.
Эйрен героически сражался с превосходящими силами, да так лихо, словно родился с мечом в руке. На него насели разом пятеро, но он умудрялся наступать, одновременно помогая себе магией.
И чего он так боялся этих нирфов раньше? Или, может, ему именно Нирфея не нравилась?
На Реджа навалилась стая похожих на птеродактилей тварей. Повинуясь воле нирфеатского погонщика, они объединились в одну гигантскую магическую особь. Два крылатых гиганта сошлись в бою прямо в воздухе. Зрелище было то еще, но алмазный дракон побеждал.
Про меня все словно позабыли. Уняв слабость в ногах, я поднялась и осмотрелась. Самое время было вернуться в замок, оставив войну мужчинам. Защита, что меня окружила, совершенно не мешала двигаться, и я поспешила к воротам, одновременно озираясь по сторонам. И тут мое внимание привлек черный доспех Главшишки. Уж больно выделялся на фоне пожухшего, порыжевшего пейзажа даже в сумерках.
Предатель вел себя подозрительно: ни с кем не сражался, а что есть мочи драпал к подножию гор.
Стоп! А что это у него в руках за сверток?
– Рассекающий спер! – осенила меня внезапная догадка.
Вот для чего Тапредель был нужен Нирфее! Вампирша не могла сама прикоснуться к Ключу Предела, в чем и убедилась несколько минут назад. А теперь волшебный меч был в руках бывшего советника!
Интуиция подсказывала, что это ничем добрым не кончится, а бегала я всегда хорошо. Но и Тапредель, похоже, регулярно тренировался. Чесал он бодро, несмотря на доспехи. Я настигла его у самого подножья Драконьего Хребта. У той же самой тропы, по которой мы начинали подъем, когда шли на выручку к драклорду с ньером Шатолье и Пираном.
Некоторое время мы таращились друг на друга, пытаясь отдышаться. Пот заливал лицо предателя. Он кривился и морщился – расквашенный гарпией нос явно причинял ему неудобства.
– Порядочные ньеры так не бегают. В тебя что, демоны вселились? – заметил он, чередуя слова с рваными вдохами и выдохами.
– Гони меч! – приказала я.
Тапредель в ответ предложил удовлетворить его нетрадиционным
