руку к груди. Белый символ прожигал кожу, мышцы; жжение с каждой секундой становилось все сильнее, как будто душа Ахейи стремилась покинуть его тело.
Ариок отдал теням приказ, и они образовали нечто вроде тропы, ведущей по грудам мертвых тел к Ахейе. Он увидел ее: гниющие трупы навалились на нее, давили ее, душили ее, а она пыталась высвободиться из их рук. Они не должны были шевелиться, не должны были нападать. Тела, находившиеся в этой пещере, были мертвы и не могли вернуться к жизни. Альшайтан никогда не видел ничего подобного, никогда не видел, чтобы они оживали и тем более реагировали так агрессивно на чье-то появление. У него словно какой-то свинцовый ком образовался внутри при виде Ахейи; он бросился вперед, схватил ее руку, торчавшую из-под груды полуразложившихся трупов. В это время тени освобождали ее от мертвецов. Ариок отрывал им руки, ноги, головы, он весь перепачкался в отвратительной слизи, но наконец все же смог откопать верхнюю часть ее тела.
Ахейя смотрела ему в лицо безумным взглядом, не узнавая его. Он всматривался в эти голубые глаза, но видел только смертельный страх. Сначала ему показалось, что сейчас митра начнет отбиваться и царапаться, но потом она всхлипнула и обняла его. Мертвецы не отступались, они продолжали копошиться вокруг, цеплялись за Ахейю, как будто хотели сожрать ее.
– Ты услышал меня, – простонала она, прижавшись к нему.
Ариоку удалось освободить ее ногу. Ахейя была вся в царапинах и ссадинах, с волос текла вода, тело было покрыто какой-то гадостью. Он крепче прижал ее к себе и рывком вытащил из-под груды мертвецов. Вдвоем они ступили в его тени; черные щупальца сомкнулись вокруг них и мгновенно унесли прочь из Геенны. Все это время Ахейя отчаянно цеплялась за шею Ариока. Она рыдала, ее била дрожь, волосы спутались, рубашка была изорвана и покрыта пятнами крови.
– О Боги, – всхлипывала Ахейя, пряча лицо у него на груди. – Я думала, я думала, что это сон, но… – Потом у нее перехватило дыхание, и она не могла больше говорить.
Ариок гладил ее по спине. Ему казалось, что он смотрит на них обоих откуда-то со стороны. В это время у него в мозгу проносились мысли насчет возможных причин и последствий происшедшего.
– Где мы?
Ариок откашлялся. Он не сразу смог заговорить. Вокруг царила полная темнота.
– Лей мэн альман.
Он не успел осмыслить происшедшее, не знал, что ей отвечать, потому что это не имело смысла – это было просто невозможно. Щупальца теней стали тоньше, потом соскользнули с их плеч и исчезли, и они с Ахейей очутились на холодном мраморном полу его дворца.
– Какого хрена? – Шайрон, сидевший на диване у дальней стены, вскочил на ноги, а Люк поставил на стол бокал, который держал в руке.
Ариок хотел отнять руки, но Ахейя не отпускала его. Ее тело сотрясалось от рыданий.
– Что случилось? – спросил Люк, опустившись на колени рядом с ней.
– А-а-а!
Ариок заскрежетал зубами, и Люк вытаращил глаза. Ариок убрал руку от талии Ахейи; ему показалось, что кожа вокруг ее души сейчас лопнет. Он снова вскрикнул от боли. Болело все тело, его как будто разрывало на части.
– Ари, в чем дело? – прошептала Ахейя, подняла голову и прижала руку к горлу. Она задыхалась.
– Шай, отправь Эмрин в мою спальню, – выдавил Ариок, и Шайрон кивнул, сжав губы.
Шайрон все понял, и Ариок возблагодарил высшие силы за то, что демон не стал задавать вопросов и просто выбежал из комнаты.
– Что это… Ариок…
Ахейя охнула, потом отпустила его и прижала руки к груди. Застонала, упала на мраморный пол и забилась в конвульсиях; взгляд ее глаз, широко раскрытых от ужаса, был прикован к его руке.
«Нарушение условий сделки».
Эти слова пылали у него перед глазами, пока она кричала от боли.
– Люк, мать твою, держи ее, – хрипел Ариок.
Оборотень метнулся к Ахейе и подложил ладонь ей под голову, чтобы она не ударилась затылком о мраморные плиты. Она вырывалась из рук Люка, отбивалась, но Ариок знал, что она себя не контролирует.
Ему уже приходилось видеть такое прежде, всего несколько раз; и все эти случаи закончились гибелью существа, которое забрало обратно свою душу.
– Прости, – с трудом выговорил альшайтан и перевернулся на бок.
Его так трясло, что он едва сумел протянуть к ней обожженную руку. Пальцы непроизвольно сжались в кулак. Люк взял запястья Ахейи и прижал их к полу, а Ариок обнял ее за шею, из последних сил потянулся к ней и коснулся губами ее губ. В этот момент все его тело пронзила жуткая боль. Он вскрикнул, чувствуя, как белый символ отделяется от кожи. Огонь распространялся по плечу, перекинулся на грудь; это душа двигалась внутри его тела, спешила домой, к Ахейе, прожигая мышцы, сухожилия, кости. Она появилась из его горла, не давая ему кричать от боли, и медленно, капля за каплей, начала перетекать ей в рот. Тело Ахейи напряглось, когда серебристая жидкость попала на ее губы. Потом она изогнулась, прижалась к груди Ариока, начала втягивать, впивать свою душу и оторвалась от него только после того, как последние капли сущности покинули его тело.
Он упал навзничь на мраморный пол, пытаясь перевести дух. Рана на коже затягивалась, и знакомое неприятное ощущение возвращалось. Пустое существование без души, к которому он привык.
Ахейя вырвала руки у Люка и прижала их к груди. Она тоже тяжело дышала, тело сотрясали рыдания. Голубые глаза покраснели, мокрые волосы прилипли к царапинам на плечах и лице, губы были совсем белыми, на лбу выступил пот. И во всем этом был виноват он. Ахейя взглянула на него, сдвинув брови, безмолвно умоляя его о том, чего он не мог ей дать.
– Отнеси ее к Эмрин, – обратился Ариок к Люку, стараясь избегать ее взгляда, делая вид, будто не замечает, как она тянется к нему, не замечает, что она нервно комкает на груди мокрую рубаху.
– Что случилось? – хрипло произнесла Ахейя.
– Я не смог обеспечить твою безопасность, – наконец ответил альшайтан. – Ты попала в Геенну, а согласно условиям нашей сделки это означает смерть. – Он заскрежетал зубами. «Я не выполнил того, что обещал».
Ахейя все еще лежала на полу, и Ариоку показалось, что она сейчас потеряет сознание. Люк приблизился и хотел взять ее на руки, но митра оттолкнула его и приподнялась на локтях.
– Ну же, пойдем, принцесса. – Люк кивнул в сторону двери.
Но она смотрела только на Ариока; взгляд ее голубых глаз был неподвижным, бессмысленным.
Ему приходилось видеть такой взгляд.
– Ты держишься на адреналине, – произнес Ариок, изображая безразличие, пока его возмущенные тени скреблись под кожей и царапали мышцы. – Но это ненадолго, и когда у тебя закончатся силы, ты почувствуешь боль.
