позволив себе опустить на неразумные головы огненный вихрь. Солдаты, не больше сотни, падали и корчились в агонии, это лило бальзам на израненную душу зверя. Они хотели пленить меня гарпуном, разрывающим внутренности и не позволяющим обратиться в человека.
После ранения я бы ослаб настолько, что бери голыми руками. Магическая сетка, — и готово!
Не видно было моего врага. Конечно, он прячется. Раскалённый воздух рвал магию людей на лоскуты, так правильно, те, кто выживут, запомнят Дракона надолго. Страх питает силу зверя.
Гарпун остался без ловчего и теперь напоминал покорёженную железяку, нелепую на вид и беззубую по сути. Нет, кто-то решил пустить вторую стрелу.
Пришлось зайти на второй круг, чтобы уничтожить железеую пушку.
К счастью, Курт и Оливия в безопасности, за них волноваться не приходилось. Пора было сосредоточиться на главном.
Мне требовалось разогнать пешек, чтобы добраться до тех, кто был готов к человеческому разговору.
К моим условиям.
Силы противника таяли. Маги пытались накинуть сети снова, но я разорвал их раньше, чем путы окрепли.
«Дениел! Очнись, спустись, я здесь!»
Клянусь, этот голос я предпочёл бы никогда не слышать!
Просто показалось, должно быть. Жара, магия, бурлящая в воздухе, это видение, не более того. Геранта давно мертва.
«Дениел! Я ждала тебя, иди ко мне! Я искуплю свою вину!» — повторил её голос. Забытого и похороненного призрака.
Я взмыл в небо в третий раз, заметив вдалеке шпиль городской ратуши Вронхиля. И далее — развалины моего замка.
Не видел, почувствовал, что они там, в тумане.
Стрела просвистела совсем рядом, но я уже спускался.
«Дениел, прости меня. А я прощаю тебя!», — звала Геранта, и я должен был уничтожить этот морок. Она обязана замолчать навсегда.
Даже если от меня потребуют того же самого!
Глава 17. Геранта и я
1
Ниара
Я понимала, почему Геранта сошла с ума.
Как не сорваться в бездну, когда, с одной стороны, твой бешеный Дар, родящий голоса в голове, события, которые ещё не наступили, а быть может, и не случатся вовсе, а с другой, чувствовать, что не можешь ничего контролировать, кроме самой себя. Да и то не всегда.
Себя, может, обуздать ещё сложнее.
Всё это пронеслось в моей голове, я даже допустила сомнение, мои ли это мысли, за минуту до того, как почувствовала, что падаю в темноту. Держусь за верёвку, не толще волоса, но прочнее каната, и падаю.
Вон уже и картинка появилась! Смотреть с высоты птичьего полёта неудобно, но всё лучше, чем быть на земле и задирать голову в попытке разглядеть, что творится в небесах.
Дракон, настоящий огромный и почти чёрный Дракон, кружил над поляной посреди леса, по которому вдоль и поперёк проложили дороги, кажется, я была в этом месте однажды. Совсем недавно.
«Дениел», — звучит в голове её голос, и я пытаюсь сопротивляться. Выдворить её вон!
«Дениел, приди ко мне! Я виновата», — твердит она заученным голосом, и я совсем ей не верю. Виновата, как же!
Не знаю её, видела пару раз портреты, тогда Геранта мне даже показалась красавицей, а сейчас смотрю на её тонкую, почти прозрачную фигуру и понимаю: ничего особенного. Даже Оливия Лаветт, которую Курт прячет среди деревьев, если пойти направо и не сворачивать на большую дорогу, и та выглядит лучше. Чище, если речь не идёт о телесной чистоте.
Гниль Геранты, улыбающейся призывной манящей манерой, словно точно знает, что рыбка клюнет, видна в груди призрака, как плесень на корке хлеба. И даже нити, которыми она привязана к одному из магов, к тому самому, кто убеждал меня не верить Дракону, не бежать с ним, кого я сильно недооценивала, как жениха и как мага, были едва заметны.
Казалось, вот стоит на земле девушка, пугается, смотрит с надеждой на небо, цепляется за раскидистое дерево, прячется в его тени, кажется, ясеня, он всегда сопутствует мёртвым, и зовёт единственного, кому верит, кто может её защитить.
Я внезапно оказалась за её спиной и видела, как поляна, объятая пламенем, вдруг опустела, как зверь пропал в тумане, чтобы в следующий миг вернуться человеком. И испытала досаду.
Желание кинуть в него чем-то увесистым, чтобы по дурной голове попало. Он шёл к ней, и туман стал плотнее, отсекая меня от этой парочки.
Могла бы я крикнуть, что это ловушка? Наверное. Но я смолчала, и раз была не в силах отвернуться, оставалось лишь смотреть и слушать.
— Прости меня, если сможешь. Мне душно здесь, но уйти я не могу, — голос морока звучал естественно. Даже слишком хорошо, живая дева не могла бы оставаться такой картинно-испуганной. — С тобой уйду, тогда мне будет всё равно на других.
А вокруг пахло смертью. Все женщины, даже ведьмы, что сеют её, ненавидят запах битв, потому что лучше многих понимают, что в них проигравших много, а победителей — единицы. И те проиграют позднее, когда толпа закончит их чествовать и равнодушно, даже с некой брезгливостью, отвернётся к другим идолам.
— Не простишь? Я бы тоже не простила.
Кивнула и отступила в тень.
Дениел молчал, скрестив руки на груди.
— Я хочу сказать, что не могу уйти, пока не простишь. Я сама себя наказала, с местью ты опоздал, но если угодно, убей меня!
Искренне. Я почти поверила. А он? Хмурится, молчит, почти не смотрит на Геранту, но и не уходит. Я бы давно отвернулась и не слушала.
— Что тебе надо, Геранта? Пришла убедиться, что я проиграл снова?
— А ты проиграешь?
В её голосе мелькнула надежда.
— Давай убежим вместе, как мечтали. Я смогу обрести новое тело, займу новый сосуд, и уже ничья магия не разлучит нас! Любимый!
— Вот как! Даже так запела!
Он усмехался, но не уходил.
Неужели всё, что Дениел мне говорил, что шептал ночами, по утрам, все его письма — это ложь?! Обещания, уверения, взгляды — всё предназначено ей, не мне.
Во рту снова стало горько, а на душе гадко, зря я ему защитный мешочек дала! Силы у себя оторвала, ради него, ради его победы, а вот оно как выходит!
Гаденько. У меня даже зубы заскрипели. Вот сейчас собраться бы в кулак и ударить их обоих. Призрак разметает, и Дениел увидит, кто им повелевает! Хотелось бы посмотреть тогда на его лицо, впрочем, не могу, беречь себя надо. Не ради Дракона, пусть будет в дураках и вечно сидит на цепи, как его отец, раз ума нет! Раз любви недостаточно.
Я повернулась, чтобы
