подойдёт, как только сможет.
Это была наглость. Гильом же обладал достаточным умом, чтобы понять её значение. И чтобы скрыть своё понимание ситуации.
— Чем же занят герцог? — недовольно уточнил король, зевая.
— Видите ли, ночью, когда герцог Ариндвальдский обнаружил труп своей супруги, он обвинил в произошедшем хозяев замка и заколол герцога Монфорийского. После этого Кретьен де Труа частично перебил наших людей, а частично велел бросить в темницу, и теперь вы, Ваше величество, и ваша супруга — пленники этого замка.
— Чёрт… как неловко получилось. Но вы на свободе, как я погляжу?
Сессиль потупила лазурные глазки, и от длинных тёмных ресниц на нежные девичьи щёчки легли тени. «Как она умудряется выглядеть на восемнадцать в свои… сколько там? Двадцать пять… да нет, давно тридцать?» — невольно подумал Гильом. Неужели Белоснежка права, и Сессиль — одна из фей?
Глупо было запрещать их. Естественно, они все ушли в тень, и теперь никто не мог знать наверняка которая из женщин — человек, а которая — ведьма.
— Герцог Кретьен всегда был очень добр ко мне. Ваше величество, у меня сердце рыдает, когда я думаю, в каком затруднительном положении вы оказались. Но уверена, если вы согласитесь покарать убийцу Люсиль, то всё уладится.
— Причём тут Люсиль? Кретьен, насколько я понял, мстит за отца. Вы предлагаете выдать ему Аринвальда? Кстати, где сейчас Шарль? Тоже в темнице?
Раньше, чем она ответила, и раньше, чем Гильом догадался сам, каким именно будет ответ, в сердце пополз холодок неприятного предчувствия.
— Так ведь Ролланд де Бовэ погиб из-за того, что Шарль Ариндвальдский мстил за супругу. А не было бы убийства Люсиль, никто бы и не пострадал.
Дверь открылась, вошла Синдерелла с подносом, на котором стоял хрустальный кубок. С водой, очевидно. Склонилась в низком реверансе и подала королю. Гильом медленно отпил.
— И кого же подозревают в убийстве Люсиль? — усмехнулся король, уже зная ответ.
— А есть только один человек, кому герцогиня Ариндвальдская могла помешать. Она была всегда такая милая, такая добрая! — Сессиль чуть всхлипнула, на глазах её выступили слёзы, засверкав, как бриллианты. — Нет, вы не подумайте, Ваше величество, что я осуждаю королеву Белоснежку. Вы так мудры, так мужественны, что, понятно, она не смогла удержать собственную ревность…
И Сессиль выразительно замолчала, давая Гильому возможность осмыслить сказанное. Синдерелла поставила поднос с пустым бокалом на маленький прикроватный столик. Подошла, взбила подушку, и король благодарно откинулся на неё, приняв полусидячее предложение.
— А есть доказательства, что моя супруга упала настолько низко? — раздумчиво протянул он.
— О, мой король, как бы мне хотелось верить в невиновность королевы! Вот только, кто ещё мог возревновать вас к любовнице и убить её?
— Её муж? — невинно предположил Гильом.
Отрицать их связь с Люсиль не имело смысла: труп раздетой герцогини нашли в постели короля. Интересно, Белоснежка знает уже или… И что думает жена по этому поводу? Впрочем, вот тут как раз не стоило беспокоиться: Снежка никогда не была дурой. По крайней мере, сколько он её знал.
— Ну что вы! Зачем ему? За убийство особы такого ранга положено колесование с последующим сожжением на костре. К тому же все знают, что герцог не ревнив.
— И где же Шарль сейчас? — полюбопытствовал Гильом.
Он полулежал, закрыв глаза.
— Держит внешнюю стену, Ваше величество. Такой ужас, что всё это произошло как раз тогда, когда войска кагана подходят к городу.
— А Её высочество Аврора?
— От переживаний принцесса слегла.
«То есть, она тоже в плену».
— Я ударился головой, — пожаловался король. — Ничего не соображаю. Всё плывёт и меня тошнит. Пусть за меня на суде отвечает мой брат.
— Принц Марион с небольшим отрядом заперся в башне, и войска герцога Кретьена осаждают сейчас её.
— Да вы все с ума посходили! — резко воскликнул Гильом, сел и открыл глаза. — Кто командует армией снаружи?
— Боюсь, что никто, Ваше величество.
Значит, и про Аривальда ложь. Король потёр лоб, морщась.
— Мне нужно согласиться на казнь моей жены? — уточнил сухо. — Сессиль, давайте откровенно. Что ещё от меня требуется. Не будем ходить вокруг да около.
— О, как Вы могли…
Он прищурился, и госпожа фон Бувэ осеклась.
— Не казнь, нет, — мурлыкнула мягко. — Суд. Это удовлетворит обоих герцогов и примирит их.
— Понятно. Суд с ожидаемымым приговором. Ещё?
Сессиль потупилась, искоса глянула на него.
— Ничего. Хотя… прикажите принцу Мариону сдаться. Его всё равно убьют, если он продолжит сопротивляться.
— Если Мар сдастся, что с ним сделают?
— Ничего, — она улыбнулась снисходительно, — выпустят к армии.
— Не слишком ли рискованно для Кретьена? — начал было Гильом и замолчал.
Не слишком. К городу подходят орды кочевников, и, понятно: Марион и родопсийские войска примут удар на себя. На секунду мелькнуло искушение послать всех к чертям собачьим, предоставив заговорщиков милости восточных соседей, но затем Гильом одёрнул себя. Без полководца эртало-родопсийцев сомнут и растопчут. Погибнет множество людей.
Чёрт.
— Что ещё?
— Ваше величество, я вам нравлюсь? — нежным голоском уточнила Сессиль.
«Очень. Для виселицы — самое то».
— Ещё сильнее, полагаю, вы нравитесь господину дэ Бовэ.
— К моему прискорбию, я получила известие, что мой муж скоропостижно умер.
Гильом внимательно посмотрел на неё.
— Положим, — процедил холодно, — и что я получу взамен?
— Выйди, — так же холодно велела Сессиль Синдерелле, и сестра невестки короля покорно повиновалась. Ну надо же. — Ваше величество, никто не настаивает на нашем браке, но если вы женились бы на мне, прямо сейчас, сегодня, то герцог Ариндвальдский, муж моей погибшей подруги, и герцог дэ Равэ, брат моей погибшей подруги, согласны будут заменить казнь Белоснежки монашеским обетом.
Король снова устало закрыл глаза.
— Я хочу увидеть Мариона.
— О, вы так бледны. Пожалуй, это будет опасно для вашего здоровья… Достаточно ведь написать.
Гильом криво улыбнулся:
— В замке заговор. Король под арестом…
— Ваше величество!
— Сессиль, мы с вами скоро одно ложе разделим, вы серьёзно считаете, что стоит продолжить экивоки? Король под арестом, королева одной ногой на эшафоте, главный сыскарь — замешан чёрт знает в чём, а вы полагаете, что Марион, прочитав неизвестно кем написанную бумажку, сразу ей поверит? Вы плохо знаете моего брата. Он не настолько
