я уж решу, как поступить. Что бы ты делала, Агафья, если бы всю твою семью приговорили? Смотрела бы? Ждала?
Девушка вдруг распрямила плечи. Глаза ее наполнились печалью и сочувствием. А во мне блеснула надежда.
— Я принесу, княгиня, Ягда. Но вы разумно распорядитесь. Не сгубите себя, используя запретные в этом месте пути.
Ветер завыл на улице словно зверь, нагнетая и без того жалящую страхом атмосферу в комнате.
— А есть ли запретные пути, когда спасаешь близких от колдовских чернот?
Агафья на удивление быстро кивнула головой в ответ. Более она не говорила ничего. Лишь тихо покинула мои покои, затворяя дверь. На одну проблему стало меньше. Это облегчало путь. Я же припала взором к посланию сестры.
«Ягда, сестрица. Прибыли княжичи варские, а значит завтра уж состоится собрание князей на которое созваны лишь мужчины. Слуги наши узнали, что собираются Ратибор и Ярополк устроить пир. Да не простой, а с распутствами! Прихватили с собой девушек и намерены искушать князей не только угощениями, но и женскими ладными телами. Наложниц пять взяли с собой, не меньше!
Кроме всего прочего, видел муж мой, как советник тот, Макоть поганый, говорил с одним из варских княжичей! Связаны они одной целью, Ягда!
Не с проста все это, сестра! А мы ничем помешать заговору не смеем! Поговори с мужем, сестра. Убеди его действовать! Горе идет…»
Я сжала в руке пергамент, сминая грубую бумагу. То, что увидела из окна, не шло ни в какое сравнение с тем, что мне доложили сестры. Их мужья не лишали жен свободы. Не неволили. Позволяли гулять и бродить по терему, хоть и напутствовали быть осторожнее с чужаками. Подбежав к печи, бросила послание в огонь и замерла, глядя на яркое пламя, пожирающее слова сестры. Внутри поселилось негодование. Я поняла, что злюсь на князя за то, что держит меня в неведении. Это не просто угнетало, а выводило из себя!
План созрел сам собой… Я знала, как попасть на собрание, которое будет созвано лишь для мужей. И знала, что делать буду, когда там окажусь.
В этот же вечер Агафья, как и обещала, принесла мне три пригоршни алых ягод рябины, что истекали соком, тая в кожаном мешке, даруя терпковатый свежий аромат. Колдун еще по отбытию дал мне поясной нож. Резной, красивый, навершие с камнями. И легкий, небольшой. Как раз для моей руки. Не подсайдашный и не засопожный, нечто между, специально для моей руки. Зато острее бритвы. За ним и пошла к сундуку, достала и вынула из ножен. Покрутила в руке блестящий клинок, что походил больше на украшение, а не оружие.
— Приготовь баню, Агафья, а в воду, которой буду мыться, добавь ягод рябиновых.
Подошла к кожаному свертку с рябиной и взяла несколько ягод в руку, раздавила. После смазала кровавым соком лезвие клинка.
— Что вы задумали, княгиня? — дрожащим голосом спросила прислужница.
— То, что тебе лучше не знать. Целее будешь. Просто сделай, что просила. И скажи, когда собираются завтра наши князья в зале для переговоров?
— К полудню уж велели подготовить все. И девушек, и угощения, и залу, — поклонилась она и припала взором к полу, готовясь отвечать на все вопросы, какие только пожелаю задать.
Я посмотрела на служанку и вдруг поняла… Наверняка она расскажет мне все, как и сестрам по первому требованию. Они велели. А она исполняет. Преданная и честная. Такую бы и мне заиметь по приезду в Ярое княжество. Воспоминания о предательнице Арьяне ужалили. Я ее жалела слишком долго. Вот чем обернулось. Девка сама себе на голову уголья собрала, сама себе их и опрокинула за шиворот, утопая во лжи и злом намерении.
— Кто из девушек тех, что привезли с собой варские княжичи, более всего похож на меня?
Агафья побледнела, но не стала перечить.
— Есть одна. Мирейская красавица. И имя у нее такое… заморское. Этого имени и не припомню. Но узнаю! Узнаю, госпожа!
— Хорошо, — выдохнула я. — Это хорошо, что есть похожая. Узнай имя и все, что возможно о ней. — Стала расхаживать я по покоям. — Узнай где опочивальня ее. Завтра с самого утра отведешь к девушке.
— Собираетесь поменяться, госпожа? Подкупить ту девушку? — робко спросила Агафья. Умная служанка распознала мои старания. Однако, и не скрывала сильно от нее намерения. Ее помощь была важнее тайн. — Но знаете ли, что будет? Что, если вас спутают взаправду?
— Муж точно узнает меня, — бросила служанке с лукавой ухмылкой на лице. — Отец и братья могут, если колдовство окончательно разум не отобрало. Мужья моих сестер и князь Покров не выдадут. А княжичи варские вовсе меня никогда не видели. Колдун не позволит случиться плохому. Но и не выдаст, пока все будут верить, что я наложница.
— Но что же дальше?
Я улыбнулась.
— Готовь баню. Дальше сама разберусь.
В этот же вечер Агафья старательно мыла меня в банях, предназначенных для княжеских семей, после натерла кожу водой с рябиновым соком и не вытирая, по моему велению, сразу облачила в ночную рубашку. Замысел мой был опасен, ведь строился лишь на том, что говорили люди, передавая слухи и легенды из уст в уста. А поступки полнились отчаяньем и надеждой спасти родных. Если не уберечь сейчас, то чуяло сердце, больше никогда их не увижу в здравии. Не взгляну в ясные глаза матери, братьев, отца…
Пока возвращались в терем по протоптанной тропе через широкий двор, укутанные с ног до головы с прислужницей после бань, да в окружении охраны и Волибора, который странно на меня поглядывал, снег скрипел под ногами. Мороз крепчал. А это значило, что обратный путь станет сложнее, когда все закончится и решим возвратиться с мужем домой.
Домой… Впервые я поняла, что Ярое княжество, Мирн и его болота стали для меня родными. Хотелось поскорее увидеть и обнять Домника. Долго говорить с Лешиком о том, что было много лет назад и черпать мудрость его слов в увлекательных рассказах. Даже болотную кикимору с которой запретил говорить Домник, вдруг захотелось отблагодарить дарами за былое спасение. Я скучала… Скучала по зеленым дремучим лесам, болотам, светлячкам и звездным яровским ночам. По песням лягушек и прогулкам по ночному лесу. Но более всего скучала по Яромиру, которого даже боялась вспоминать, ведь всякий раз, как делала это, слезы тут же наворачивались на глаза, а сердце билось чистой болью в груди.
— Чем расстроила вас, госпожа? — прервал мои мысли удивленный вопрос.
— Нет-нет, — опомнилась, — просто ветер дует в лицо, вытерла скользнувшую слезу по щеке.
