— Не собираемся? — сказала Карра. — Почему?
— Потому что мы — не они, — сказал Томил. — Мы Калдоннэ. Мы убиваем, чтобы выжить.
— И ты думаешь, что оставить этого в живых поможет нам выжить? — Карра была в шоке.
По правде говоря, Томил не был уверен. Конечно, это не было справедливостью — пощадить человека, процветающего на крови Квенов. Это было не логично. Но это было важно. Потому что Джеррин Мордра не доказал, что он сознательный убийца, и для него оставалась надежда. А надежда была важна.
— Пока он не забудет этот день. — Томил посмотрел на последнего оставшегося в живых верховного волшебника Тирана. — И ты не забудешь, правда, Верховный Архимаг Мордра Десятый?
— Ч-что? — пробормотал Мордра.
Томил рисковал. Но Ренторн был прав в своей ужасной логике. Сколько бы волшебников ни погибло сегодня, кто-то займет освободившееся место наверху Тирана. Джеррин Мордра мог быть единственным, у кого остались и полномочия, и происхождение, чтобы тиранийцы приняли его как лидера. И, в отличие от своих предшественников и многих современников, он еще не провел десятилетия, приучая себя к мысли, что массовое убийство — его божественное право. В нем все еще оставалась человеческая душа. Достаточно незащищенная, чтобы ее можно было направить — к добру или к злу.
— Это чувство — энергия. — Томил положил ладонь на грудь Мордры. — Запомни этот день, когда ты потерял друзей и семью из-за тиранийской магии. Запомни все это горе и ужас — и постарайся сделать из этого что-то хорошее. Поклянись своим богом, и я пощажу тебя.
— Клянусь! Клянусь Ферином-Отцом! Клянусь!
— Хороший волшебник.
— Просто… Я… я не понимаю. Почему? После всего… — голос Мордры стал умоляющим, и в нем зазвучала скорбь, слишком знакомая Томилу. Это был вой волка, зовущего стаю, которой больше нет. Томил, молящийся своим отсутствующим богам внутри барьера. Это был крик последнего выжившего существа своего рода. — Почему ты не убьешь меня?
Томил ответил с тихой честностью:
— Я видел, как женщина загнала себя до смерти, веря, что в Верховном Магистериуме есть хоть что-то хорошее. Она изо всех сил старалась оставить хоть немного надежды — для твоих людей и для моих. Я никогда… даже в конце, я не разделял ее оптимизма, но в ее честь… на этот раз я собираюсь попробовать.
Высоко над ними барьер все еще пульсировал движением, дрожал в небе и полз на запад. С рукой, лежащей на груди Мордры, Томил завершил охотничью молитву:
— Мы взяли, чтобы жить. Мы взяли, чтобы однажды отдать. А теперь —
— Мы закончили брать, — сказала Кара молитву вместе с ним.
Томил начал подниматься, но заплаканный Мордра схватил его за руки:
— Спасибо тебе, Томми.
— Томил, — он выдернул руки из хватки волшебника. — И благодари не меня. Благодари Сиону Фрейнан.
Мордра не попытался остановить двух Квенов, когда Томил взял окровавленную руку племянницы и повел ее прочь с крыши.
— И что теперь? — спросила Карра.
— Все по-прежнему. Нам все еще нужно покинуть город. — Изначально Томил надеялся, что они смогут скрыть волосы и пройти по Тирану, не привлекая внимания властей. Но теперь, когда они были в крови верховного волшебника, это стало невозможным. — В ту сторону. — Он повернул взгляд на запад, в сторону расширяющегося барьера.
— Мы правда рискнем?
— У нас нет выбора. — Это было как на берегу озера, Скверна позади, Скверна впереди — только теперь Карра была охотницей сама по себе, стоящей на собственных ногах. — Если кто-то и сможет, так это мы.
Сиона считала, когда барьер расширится и нарушит границы Резерва, перекачка во всей этой зоне прекратится. По сути, не будет смертельного перехода сразу за пределами города. Перекачка вокруг Тирана должна будет возобновиться только после определения новых координат — если Джеррин Мордра и уцелевшие волшебники вообще знали, как это делается. Но даже если Скверна их не настигнет, бегство в холод Глубокой Ночи в большинстве случаев равносильно смертному приговору. Томил просто надеялся, что выбранная ими точка выхода может стать их спасением.
Вместо озера западная часть барьера Тирана проходила по земле у подножия Вендресидского хребта. Когда Калдоннэ пытались пересечь его десять лет назад, наземный путь был завален снегом, но в это время года, в начале Глубокой Ночи, он все еще был проходим. И к моменту, когда заклинание расширения завершит продвижение теплого покрова на запад, он дотронется до подножия гор, пронизанных пещерами. Томил уже использовал эти пещеры как укрытие в те редкие случаи, когда рисковал охотиться слишком близко к территории Эндрасте. Некоторые из пещер были мелкими, лишь защищали от ветра, но другие уходили достаточно глубоко, чтобы сохранять осеннюю температуру даже тогда, когда весь остальной мир промерзал насквозь. Выживание на этих склонах не было гарантировано — даже не было вероятным, но оставался шанс.
— У тебя есть сумка? — Томил обернулся, чтобы убедиться, когда они крались в переулок за их домом.
— Ага. — Карра поправила тяжелый рюкзак на плечах с недовольным выражением. — Хотя, по-моему, красть все пальто вдовы — это перебор.
— Это ты сейчас так говоришь. — Карра не помнила Глубоких Ночей за пределами барьера.
Томил надеялся, что если они пойдут по самым темным переулкам, то смогут покинуть район незамеченными, но не повезло. Они не прошли и квартала, как трое охранников перегородили им путь.
— Эй, вы! — крикнул один. — Всем Квенам запрещено выходить из дома без разрешения!
Это были не обычные городские стражники, отметил Томил, глядя на их броню и медные пуговицы. Это были стражи барьера, вызванные с окраин города как подкрепление. Городские волшебники и полицейские могли быть не привыкшими марать руки. Но эти люди убивали Квенов задолго до недавней резни.
— Простите, сэр, — решил сыграть Томил. — Я пытаюсь отвести эту девушку в квартиру ее матери. Как видите, она ранена. — Он надеялся, что те не станут изучать кровь на футболке Карры достаточно внимательно, чтобы понять, что она не ее. — У меня есть пропуск от работодателя, он в кармане, если позволите —
Один из охранников схватил Томила и швырнул его на грязную стену переулка, выкручивая руку за спину. Чья-то рука залезла в карман, шаря в поисках.
— Здесь нет никакого пропуска, — сказал охранник, выкручивая руку еще сильнее. — А это что еще за хрень? — Он вытащил из кармана цилиндр. Крышка была помечена красным — знак опасности. И Томил был благодарен Сионе за то, что она поручила ему настроить проводник на его голос.
— Бах, — сказал он по-калдоннски — и рука охранника разлетелась на куски.
Прежде чем мужчина успел закричать, Томил развернулся, схватил его за челюсть и резко ударил. Его голова с глухим звуком врезалась в стену переулка, и он рухнул без сознания.
Оставшиеся двое стражей барьера уже наставили на Томила огнестрельное оружие, но стрелять в такой тесноте было опасно — пули могли отскочить и в них. Лишь один из них рискнул. Выстрел промахнулся, пробив дыру в ржавой мусорной урне. Томил уже был рядом, прежде чем тот оправился от отдачи, и обрушил на него град ударов. Раньше Томил мог бы уложить стража Тирана одним ударом. Без дней охоты, сейчас потребовалось три — что было на два больше, чем нужно.
Третий страж ударил Томила дубинкой по голове, и мир раскололся на сотню звенящих осколков. Очнулся он уже под телом тиранийца, с его коленом, давящим на солнечное сплетение, выдавливающим воздух из легких. Томил попытался поднять руку, чтобы защититься, но дубинка стража отбросила ее в сторону, сломав кость.
С ледяной ясностью Томил понял: сейчас он умрет.
— Карра! — заорал он сквозь боль и удушье. — Беги! Не оглядывайся!
— Заткнись, Скверный! — рявкнул страж. Он поднял дубинку, чтобы опустить ее на голову Томила — и вдруг резко дернулся. Свет в его зеленых глазах погас, дубинка выпала из ослабевших пальцев.
Когда тело тиранийца соскользнуло вбок, Томил приготовился увидеть Карру с окровавленным ножом. Но страж явно умер не от ножа — это было похоже на мощный удар по затылку.
