они могли попасть в магическую часть курортной зоны или в магический отдел Центральной библиотеки. Только, знаешь, я впервые увидела такую штуковину в виде листа бумаги. Обычно для этой цели зачаровывают браслеты или кулоны.
– Лет двадцать назад путеводниками были именно карты, – дедушка задумчиво почесал переносицу. – На них наносились объекты, спрятанные от непосвященных при помощи магии. Карта не только открывала путь к такому объекту, но и оставляла на ауре человека permission concessit – pc-метку. Она позволяла пересекать отворотный контур во второй, третий, десятый, пятнадцатый раз уже без помощи артефактов. Это считалось удобным. Многим людям не нравилось постоянно носить их с собой. К тому же, их часто теряли. Надо полагать, господин Ивушкин находит к нам дорогу как раз благодаря pc-метке.
– Я что-то слышала о таких артефактах, деда. Но мне казалось, их изготавливали только для курортной зоны.
– Чаще всего так и было. Городские путеводники делали редко. Объектов, которыми пользуются только маги, здесь не так уж много, и обычным людям они чаще всего ни к чему.
Я откинулась на спинку стула. Дедушка придвинул ко мне чашку кофе, которую пять минут назад сварила его кофемашина.
На часах было девять утра.
Максим Ивушкин, как и обещал, ушел из гостиницы самым первым. Ключ от мансарды он на всякий случай оставил мне, а также показал схему, о которой говорил вчера вечером. Это был тонкий, сильно потрепанный бумажный квадрат с точнейшим изображением паутины здешних улиц и переулков. При этом «Жар-птица», магический корпус Центральной библиотеки (известный в миру, как старый архив), кафе и рестораны, хозяевами которых являлись чародеи, а также второй корпус городской администрации, где располагалось МАУ, были обведены в рамочку.
Чары, исходившие от карты, ясно давали понять, чем она являлась. Поэтому, попрощавшись с Ивушкиным до вечера, я поспешила в кабинет к деду, чтобы поделиться полученными сведениями.
Я сделала глоток из своей чашки. В горьковатом привкусе кофе ощущались нотки шоколада.
– Вчера перед сном я полистала соцсети. Представляешь, в столице Макс Ив – звезда. У него около полумиллиона подписчиков в каждом паблике и канале, а под каждым постом с фотографиями сотни лайков и комментариев.
Фото, кстати, у Ивушкина потрясающие. Я рассматривала их до часу ночи, не переставая восхищаться, как здорово Максим умеет выстраивать кадр. Его объектив превращал клены и березы в сказочные шатры, а солнечный свет – в тонкую вуаль, забытую кем-то на черных морских камнях. Снежные долины на его снимках казались усыпанными бриллиантовой пылью, а могучие реки виделись спящими драконами, готовыми с минуты на минуту пробудиться от волшебного сна.
Ивушкин умел видеть красоту в обыкновенных вещах и подмечать то, чего не видят другие. Этот человек действительно способен отыскать в лесной чаще гномов и фей. Даже если их на самом деле там нет.
– Пост о том, что Макс Ив отправляется на поиски чудес, собрал немыслимое количество просмотров и комментариев, – продолжала я. – Я думаю, эту заметку прочитал наш недоброжелатель и нарочно устроил неразбериху со съемным жильем, чтобы отправить Ивушкина в «Жар-птицу».
– По-твоему, сам Ивушкин ничего против нас не имеет?
– Ну конечно! Это обычный парень, который никому не желает зла. Однако его появление подложит нам, деда, гигантскую свинью. За поездками и фотографиями Максима следит куча народа. Если он напишет на своих страницах о нашем отеле, «Жар-птица» станет известной на всю страну. Тогда нам точно конец.
– Ты ведь предупредила его, что этого делать не следует?
– Обижаешь. Я сказала ему об этом вчера, а сегодня напомнила. К тому же, Демьян укрыл номер Ивушкина дополнительными чарами – как ты и говорил. В его комнате нет ни мобильной сети, ни интернета, ни даже радио с телевидением. Если же Максим вздумает сделать снимок фасада или одного из наших коридоров, фото получатся расфокусированными.
– Хорошо.
– Деда, а что со стариком, который подарил фотографу волшебную карту? У кого-нибудь из твоих знакомых есть родинка на лысине?
– Увы, – Валентин Митрофанович усмехнулся. – Уля, милая, по этой примете мы старика не найдем. Уверен, он был так надежно укрыт чарами иллюзии, что никакой родинки и никакой лысины на самом деле у него нет. Этот мужчина наверняка является помощником нашего конкурента, и тот сделает все возможное, чтобы мы никогда не узнали, кто подарил Ивушкину путеводник.
– Деда, я все понимаю. Но, быть может, у тебя есть предположение, кем является наш злопыхатель?
– На «Жар-птицу» облизывается половина курортных пансионатов. При этом большинство из них являются новыми. Их владельцы открыли свой бизнес недавно, и я очень сомневаюсь, что у кого-то из них могла заваляться такая древность, как путеводная карта. Ты сказала, она была старой, так? Значит, ее отыскали на антресолях среди вещей, которые никому не нужны, но выбросить их почему-то жалко. Таким образом, круг подозреваемых сужается до пяти старейших санаториев курортной зоны. Их владельцы мои ровесники, и они неоднократно предлагали мне продать им нашу гостиницу. Мне бы не хотелось целиться пальцем в небо, поэтому я намерен сегодня вечером лично познакомиться с Максимом Ивушкиным.
– И что ты собираешься с ним делать?
– Разговаривать, моя дорогая девочка. Что же еще? А в процессе беседы посмотрю на его энергополе и попрошу показать мне чудесную карту. Я, как и ты, чрезвычайно люблю старые путеводители и считаю, что они гораздо лучше современных.
– А что в это время буду делать я?
– Ты будешь отдыхать. Считай, что сегодня у тебя внеплановый выходной. Можешь прямо сейчас отправляться домой. Или, скажем, в салон красоты. Ты как-то говорила, что хочешь обновить маникюр. Вот и займись этим. А я подежурю вместо тебя.
Он протянул ко мне руки. Я ухватилась за его ладони, встала со стула и крепко его обняла.
***
Домой я отправилась сразу после разговора с дедом. Внеплановый выходной – это ценность, которой пренебрегать нельзя.
Вообще, у нас с Валентином Митрофановичем есть утвержденный график дежурств: 5/2 – пять дней на ресепшене стою я, два дня – он. Когда была жива бабушка, мы с ней встречали гостей по очереди, а дед занимался только административной работой. После ее смерти он хотел нанять в «Жар-птицу» другого администратора, но не смог подыскать подходящую кандидатуру. Поэтому оставил все, как есть. Новый формат работы никого из нас не напрягал, и мы быстро к нему привыкли.
Порой мне приходилось работать сверхурочно – если у деда было много собственных дел. Но это случалось не так уж часто. Валентин Митрофанович строго следил, чтобы в субботу и в воскресенье его внучка могла отдохнуть.
