пользу моей психике.
Я решила лечь спать пораньше. Мне нужно рано встать и пойти в магазин, раз уж сегодня я взяла почти полный выходной. Не то чтобы там накопилась куча заказов, с которыми нужно разобраться, но владельцы бизнеса обязаны управлять своим делом. Так будет правильно, даже если никто не зайдет.
Время всего восемь, но я забираюсь под одеяло и выключаю прикроватную лампу. Обожаю чувство, которое накрывает меня после оргазма. Словно кто-то прошелся бритвой по всем моим оголенным нервам, и я наконец-то могу ясно мыслить, но прямо сейчас я не испытываю того всепоглощающего спокойствия, как обычно. Проходят минуты, а я всё не могу уснуть — разум снова затягивает в водоворот тревоги.
Конечно, я переживаю из-за своего разваливающегося бизнеса и отношений, но эта тяжесть в груди ощущается иначе. Будто в комнате со мной находится что-то, о чем мне нужно позаботиться.
Я ворочаюсь в постели, ломая голову над тем, что бы это могло быть. Я оставила плиту включенной? Нет. Я сегодня даже ничего не готовила. Последнее, что я ела, был салат в Центральном парке.
Забыла покормить золотую рыбку? Нет. У меня даже нет золотой рыбки.
О, но у меня же появился новый пчелиный друг. Точно, дело в нем! Я вскакиваю с кровати, бросаюсь к стаканчику на подоконнике и включаю стоящий рядом торшер.
Пчела выглядит лучше, чем когда-либо, твердо стоя на всех шести лапках.
Я открываю крышку.
— Ну ладно, малыш. Давай-ка вернем тебя в твой улей.
В углу стаканчика мой взгляд цепляется за большую каплю меда.
— Разве пчелы делают мед вне улья? И в таком количестве? — спрашиваю я себя вслух. Похоже, я нихрена не знаю о пчелах.
Я провожу пальцем по липкой субстанции, не боясь, что пчела меня ужалит. Я ей доверяю.
Сначала я принюхиваюсь, и да, пахнет как мед. Я слизываю золотистую жижу с пальца.
— Это лучший мед, что я когда-либо пробовала!
На вкус как обычный мед, но немного слаще, и у него такое послевкусие, от которого хочется еще. Мое тело гудит, и я не могу вспомнить, когда в последний раз сладости вызывали у меня такое блаженство. Может, эта пчела собрала пыльцу с марихуаны, и меня так вставило от медового кайфа. У меня даже мелькает мысль проследить за ней до улья, чтобы раздобыть еще этой штуки.
— Чувак, может, мне стоит оставить тебя себе с таким-то медом, — я смотрю на него еще мгновение. И почему-то я реально обдумываю эту идею. Мне нравится эта пчела, но я понимаю, что держать ее взаперти было бы дерьмовым поступком. — Ладно, я оставлю крышку и окно открытыми. Как только будешь готов, можешь лететь на все четыре стороны.
Я всё еще не знаю, работают ли у него крылья, поэтому не хочу просто вышвыривать его в окно.
Я поднимаю жалюзи и некоторое время смотрю на город. Обычно я сплю с открытыми окнами. В звуках этого никогда не спящего города есть что-то, что заставляет меня чувствовать себя не такой одинокой.
Вздохнув, я возвращаюсь в постель с надеждой, что освобождение пчелы — это именно то, что нужно было моему мозгу, чтобы наконец отключиться на ночь.
И правда, я начинаю проваливаться в сон, думая о реке, переполненной медом. Я уже почти отключаюсь, как вдруг половицы скрипят. Мои глаза резко распахиваются, и я кричу.
Надо мной стоит мужчина — мужчина с желто-черной кожей.
Глава 8: Барикс
Я собирался уйти без единого звука. Она была достаточно добра, чтобы открыть мой контейнер и оставить окно нараспашку. Всё, что мне нужно было сделать — это улететь, и я мог бы вернуться к своей миссии. Таков был план до того, как она съела мою пыльцу и так бурно отреагировала на ее вкус.
Видят небеса, то чувство, что пронеслось по моему телу, когда я увидел, как расширились ее глаза и она воскликнула, насколько это вкусно — это было нечто неземное. Мне стоило огромных усилий не трансформироваться прямо у нее на глазах, не всунуть свое жало ей в рот и не выпустить еще одну порцию, пока она бы жадно ее глотала.
Но я взял себя в руки. Я знал, что мне нужно убраться из ее жилища и найти свою идеальную цель.
Мне просто хотелось взглянуть на нее в последний раз перед уходом. Она — самое потрясающее существо, которое я когда-либо видел, и я бы возненавидел себя, если бы не позволил себе понаблюдать за ней, пока она спит и ее тело пребывает в покое.
Мне не следовало принимать свою крупную форму. Она, вероятно, даже не заметила бы, если бы я бросил на нее последний взгляд, оставаясь в компактном виде. Но мне хотелось увидеть, насколько крошечной она была по сравнению со мной. Я хотел представить, как она выглядела бы в моих руках.
Конечно же, пол подо мной скрипнул, и самка проснулась.
Она закричала, но я зажал ей рот рукой, чтобы приглушить звук.
Я забираюсь на ее кровать, всё еще зажимая ей рот, и нависаю над ней, пытаясь игнорировать свое твердеющее жало. Ее кожа кажется такой мягкой, и всё, чего мне хочется — это гладить ее повсюду, но мне нужно ее успокоить. Я не могу уйти, пока она в такой панике. Может быть, я смогу объяснить ей суть моей миссии, и она отпустит меня с миром. В конце концов, она сама сказала, что мы друзья.
— Не бойся. Я не причиню тебе зла, — слова звучат непривычно, так как я еще не привык к этому новому языку. — Я твой друг из твоего контейнера. Помнишь? Ты сказала, что мы друзья, — одной рукой я указываю на нас обоих; другая всё еще закрывает ее рот.
Ее тело немного расслабляется, и я чувствую, что она пытается что-то сказать под моей рукой.
— Я уберу руку, но ты должна пообещать не кричать. Я тебе всё объясню.
Я медленно опускаю руку, но как только она почти отрывается от ее подбородка, она кусает меня — и кусает сильно.
Я должен был бы разозлиться, но мое жало начинает пульсировать еще сильнее от ее сопротивления. Она сильная самка — защищает себя, даже когда это бесполезно. Как я и предполагал, она намного меньше меня, и масса ее тела, должно быть, составляет как минимум половину моей. Можно было бы подумать, что она робкая овечка, а
