моё хобби! Моё призвание! А потом... потом мы погибли, и всё пошло прахом.
Я смотрела на неё и чувствовала, как внутри разливается тепло.
— Так ты... ты можешь меня научить?
— Лучше! — воскликнула Лиззи. — Я сделаю из тебя придворную даму, перед которой все эти графини будут падать ниц! Я им такой этикет покажу, что мало не покажется! — Она захихикала, потирая прозрачные ладошки. — Представляю лица этих старых сплетниц, когда ты войдёшь в зал!
Я невольно улыбнулась.
Глава 11. Город
— Идем за покупками! — торжественно объявила Эля, и в голосе её звенели серебряные колокольчики предвкушения.
Карета уже ждала у входа. Эля аккуратно скользнула в тело — и меня вышибло. Но не так, как в прошлый раз: не грубо, не больно, а мягко, будто волна отступила от берега, уступая место следующей.
Эля замерла.
Она медленно поднесла ладони к лицу, словно впервые его видела. Провела пальцами по щекам, по лбу, по губам. Потом обняла себя — крепко, по-настоящему, как обнимают самого родного человека после долгой разлуки.
Она была счастлива. Абсолютно. До слёз. До дрожи.
— Скорее! — выдохнула она, сверкнув глазами. — У меня в планах обойти все магазины в этом городе!
Утро встретило нас благословенной тишиной. Заказы наконец-то перестали сыпаться бесконечным потоком, а в моём кошельке приятно позвякивало уже почти полторы тысячи альтов.
— Пора, — сказала я Лиззи, и та понимающе кивнула.
Пора ехать в город. За платьем. За настоящим, красивым, моим.
Братья стражники вызвались сопровождать нас. Официальная версия — охрана. Неофициальная — кажется, просто хотели лишний раз сбежать из казармы и, возможно, перехватить чего-нибудь вкусненького по дороге. Но я отказала. Поскольку с ребятами мы сработались, а тело заняла Лиззи. Они могли заметить странность поведения.
Город оказался совсем рядом — всего полтора часа неспешной езды от поместья. Когда повозка поднялась на пригорок и я впервые увидела его внизу, у меня буквально перехватило дыхание.
Он был прекрасен.
Таким прекрасным может быть только место, где тебя никто не ждёт, но ты всё равно летишь туда всем сердцем.
Я смотрела на город и чувствовала, как внутри разрастается тепло. Старинные крепостные стены из светлого камня, увитые плющом, сверкали на солнце золотистыми искрами. Над ними вздымались остроконечные шпили соборов, уходящие в самое небо. Узкие улочки, вымощенные брусчаткой, вились между домами с черепичными крышами, а на центральной площади бил фонтан — огромная каменная чаша, из которой вверх взлетали струи воды, переливаясь на солнце всеми цветами радуги.
— Как красиво, — выдохнула я, выглядывая из повозки.
— В моё время здесь было ещё лучше. Но да, город сохранился. — фыркнула Лиззи, в моем теле.
Мы остановились у большой торговой улицы, где дома утопали в вывесках и витринах и направились к магазину, который местные называли лучшим.
На дверях красовалась изящная вывеска: "Модная лавка мадам Вивьен. Платья для знатных дам".
— Нам сюда, — решительно заявила Лиззи и... открыла дверь с ноги.
Буквально. Пнула её, и та распахнулась с такой силой, что колокольчик над входом жалобно звякнул и, кажется, чуть не отвалился.
— Нам самое дорогое и самое шикарное платье! — громогласно объявила Лиззи, влетая внутрь.
Продавщица — полная женщина в строгом сером платье и кружевном чепце — подняла глаза от прилавка, и замешкалась.
— Вам?.. — растерянно протянула она.
— Мне! — быстро ответила она, кивая. — Принцессе Марисобель нужно платье. Дорогое и шикарное. Это же лучший магазин в городе, верно?
Продавщица посмотрела внимательно на Эли, и её лицо мгновенно преобразилось. Глаза расширились, щёки порозовели, руки заметались по прилавку.
— О, ваше высочество! — всплеснула она. — Какая честь! Да-да, конечно, лучший! Самый лучший! Я мигом!
Она метнулась вглубь магазина, зашуршала юбками, и через минуту выкатила огромную передвижную вешалку, уставленную платьями — одно краше другого.
— Вот, извольте взглянуть! — щебетала продавщица, перебирая наряды. — Это из нового поступления, это привезли из-за моря, а это — последняя коллекция столичного модельера...
— Я хочу померить это, — Лиззи ткнула пальцем в одно из платьев. — Вот это, пожалуйста.
Женщина ахнула.
— Ох, госпожа, как же вы прозорливы! — восхищённо затараторила она, снимая платье с вешалки. — Это платье из последней коллекции дома "Этуаль". Таких во всём королевстве больше нет! А это — единственное, что попало в наш город!
Она развернула его, и я замерла.
Платье было... божественным.
Тёмно-синий бархат, густой и глубокий, как ночное небо, переливался в свете свечей едва уловимыми искрами. Лиф, расшитый серебряной нитью и мелкими жемчужинами, сулил идеально облегать фигуру. Длинные рукава, чуть расклешённые от локтя, ниспадали мягкими волнами. А юбка — пышная, многослойная, с нижними юбками из тончайшего шёлка и верхней, из того же бархата, расшитой по подолу серебряными звёздами и полумесяцами.
Декольте было глубоким, но не вульгарным — его обрамляло тончайшее кружево ручной работы, которое, кажется, ткали сами эльфы. А на поясе, чуть ниже груди, красовалась изящная брошь — серебряная веточка с тремя жемчужинами, такими же, как на лифе.
— Это же... — выдохнула я.
— Это платье для королевы, — благоговейно прошептала продавщица. — Или для принцессы, которая хочет затмить всех на балу.
Глава 12. Разбойники
— Что вы тут делаете, принцесса?
Бархатный голос коснулся моего уха так неожиданно, что я вздрогнула. Тёплое дыхание обожгло шею, и по коже побежали мурашки — не от страха, от чего-то другого, чему я отказывалась давать название.
Я медленно обернулась.
Он стоял надо мной. Принц Уильям. В полумраке кондитерской, освещённой лишь свечами на столиках, он казался сошедшим с тёмной гравюры — чёрные волосы, точеные черты лица, и эти глаза... синие при синие, пронзительные, они смотрели на меня с холодным любопытством.
— Разве не видно? — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Пью чай и ем парфе. Обычное дело для обычного человека.
— Обычного? — он чуть приподнял бровь. — Вы — принцесса. Для вас ничего не бывает обычным.
Я усмехнулась про себя. Если бы он только знал, насколько я "необычная" для этого мира.
— Я хочу составить вам компанию, — заявил он и, не дожидаясь приглашения, потянулся к стулу, напротив.
— Ну что вы, — я попыталась остановить его взглядом, — это совершенно не обязательно. Даже наоборот, мне бы хотелось побыть одной. Вечер, свечи, десерт, тишина...
Но он уже садился. Устраивался напротив, расстёгивая верхнюю пуговицу кителя, и смотрел на меня с таким видом, будто я была загадкой, которую он во что бы то ни стало решил разгадать.
Я внутренне застонала. Только этого мне не хватало.
— Мари, — начал он, и от того, как моё имя прозвучало
