человека сегодня ночью, если бы я не вызвалась сама.
Как я могла смотреть на такого мужчину и видеть в нем что-то другое, кроме зла?
— Да, — подтвердил он. — Для этого случая приберегли заключенного. Отвратительного даже по твоим меркам, я уверен.
Я оглянулась, полная сомнений. Было ли это правдой? Дело ли это ситуацию лучше? Его взгляд не дрогнул, когда он продолжил:
— Но это не оправдывает меня, маленькая гадюка. Я убил бы тысячу невинных, лишь бы избавить тебя от любой боли.
Я не могла находиться рядом с ним, поэтому зашагала прочь. Колени дрожали, пока я заставляла себя увеличивать расстояние между нами.
Но Рафаэль последовал за мной. Он загнал меня в угол в небольшой нише в скале.
— Не беги, Самара. Только не от меня.
Если бы я позволила ему поймать меня, по-настоящему обладать мной так, как я всегда жаждала… это бы меня уничтожило.
— Ты утверждаешь, что хочешь угодить мне, но все это время планировал забрать мою кровь. Ты сделал меня своей Избранницей и знал, что в этом и заключается ее роль.
Рафаэль поднял руки и уперся ими в верхнюю часть ниши, наклоняясь ко мне.
— Я не намерен брать то, что ты не желаешь отдавать. Ты отдаешь, потому что жаждешь принятия. Если в тебе и есть изъян, то лишь этот. Если бы ты когда-нибудь захотела моего укуса, я бы дал его тебе, и мы оба знаем, что тебе бы это понравилось. — Он наклонился еще ближе. — Ты постоянно преследуешь мои мысли, и все же я боюсь, что в твоих я нахожусь лишь с презрением. Скажи мне, Самара. Если бы я взял тебя сейчас, ты бы возненавидела меня? Сожалела бы об этом? Или хотела бы меня так же неистово, как я хочу тебя?
Я не могла ответить ему словами. Не тогда, когда видела выражение его лица, напоминавшее едва сдерживаемого зверя, и ощущала сотни противоречивых эмоций. Не тогда, когда я вспомнила о своей миссии и все жестокости, которые вампиры совершали с самого моего рождения. Не тогда, когда он загнал меня в эту нишу и я впервые почувствовала себя не в ловушке, а в безопасности.
Я бросилась вперед, дернула металлическую цепь на его шее, чтобы притянуть к себе и поцеловать.
Я никогда не чувствовала себя столь могущественной, как в ту краткую секунду, когда его губы поддались моим. Впервые я застала Короля вампиров врасплох. И никогда не была столь опьяненной, как в тот миг, когда он издал низкий, гортанный звук и рванулся глубже в нишу. Я не знала, что делаю, не знала, как назвать сотни ощущений, вспыхивавших в моем теле. Я знала лишь его: его запах, его вкус, текстуру его кожи и звуки, которые он издавал рядом со мной. И мое тело отвечало ему тем же. Я и не подозревала, что кедр может иметь столь темную грань, но ощущала ее на его языке, когда он взял поцелуй под контроль. Не существовало ничего, кроме этого мгновения, кроме отчаянной потребности оставаться в своем теле, растворяясь в нем без остатка.
Он был врагом, королем чудовищ, которых я презирала.
Пусть девятый ад пощадит меня, но он был всем, чего я жаждала.
Рафаэль скользнул одной рукой мне на шею, защищая от острого камня. Его большой палец слегка коснулся моего пульса, а мое сердце забилось быстрее. Не от страха, а от возбуждения. Он тихо застонал, и этот звук отозвался внутри меня. Я хотела его. Нуждалась в нем. Другой рукой он скользнул с талии вниз. Когда его ладонь скользнула по ножнам с кинжалом, я почувствовала, как его губы изогнулись в улыбке.
— Моя маленькая гадюка со своими клыками, — пробормотал он, прежде чем вновь вернуться к поцелую.
Ядовитая гадюка-предательница. Но эта мысль исчезла, стоило ему снова коснуться моего тела.
Он знал его лучше, чем я сама. Каждое прикосновение было подобно руке музыканта, возбуждающего песню моего желания. Он ласкал меня сквозь слои юбок, его хватка была твердой и властной, когда он скользнул дальше, к изгибу между ног. Внезапное давление заставило меня судорожно выдохнуть ему в губы. Его ласки были в новинку, они возбуждали, но в то же время они казались такими правильными. Словно он точно знал, что мне нужно. Когда раньше я касалась себя, то ощущала лишь малую часть того, что сейчас чувствовала даже сквозь ткань. Я обхватила руками его за спину, будто пытаясь удержать на месте, но Рафаэль никуда не собирался уходить.
Он продолжал целовать меня — сильно и страстно — но мне нравилось это ощущение. То желание, которое он пробуждал во мне. Это был голод, не похожий ни на что другое. Я ощущала его зарождение и прежде, когда наблюдая за ним или в поцелуе, которым мы обменивались в порыве гнева
То были лишь угли по сравнению с адским пламенем, что бушевало во мне сейчас. Он ласкал меня, и я хотела большего. Мои бедра ныли, невольно подаваясь навстречу ему. Его ладонь жестко прижималась к моему центру, потирая именно там, где мне больше всего не хватало его прикосновений. Я была беспомощна и терлась бедрами о его руку, отчаянно желая прикосновений, которые принесли бы больше наслаждения. Оргазм был так близко, такой соблазнительный, что отгонял все мысли, кроме голода, которую я испытывала по отношению к нему…
Он прервал поцелуй и замер, убрав руку.
— Что? — зарычал Рафаэль.
Я вздрогнула от тона. Но он резко откинул голову и уставился на что-то. Я поняла, что ярость была обращена не ко мне. Я обошла его широкую фигуру, чтобы увидеть Амалтею.
Она была одета в платье другого оттенка красного — не тот яркий малиновый, что был на мне и на остальных людях, а чуть более темный, с пурпурным отливом. Выглядела она элегантно. Ее шея была обнажена, но вырез был высоким, оставляя ее более прикрытой, чем у большинства присутствующих. Ее единственный глаз скользнул ко мне, и в нем было что-то нечитаемое.
— Пора, Ваше Величество, — просто сказала она.
Нет.
Нет, мне нужно было больше времени. Нужно было обдумать это решение.
«Тебя ослепляет похоть», — зашипела циничная часть меня. — «Ты ставишь желание своего тела выше своего истинного королевства? Зная, кто он такой, кто они такие?»
«Это больше, чем похоть», — возразила другая часть. — «Его нежные слова не были ложью. То, как он смотрел на меня перед тем, как я поцеловала его, — ошеломленно, а потом с таким удовлетворением и лаской. Он был не
