Только глаза сохраняют способность двигаться и дико мечутся по сторонам. Я почти уверена в том, что он услышал мою мольбу, но в грязном, тёмном переулке по-прежнему никого. Он уже должен был быть здесь. Он бы не позволил этому происходить со мной, верно?
Миллион причин, объясняющих его задержку, проносятся в голове, сменяясь ещё миллионом сценариев грядущих минут. Хочу закрыть глаза и не видеть творящегося уродства. Я не хочу этого ощущать, не хочу быть в сознании. Но не могу отключиться от этого. Независимо от того, насколько сильно я хотела уйти в себя в последние месяцы, я испытываю смертельный ужас. Я призываю свою внутреннюю силу, повелеваю золотисто-каштановому пламени охватить мои руки, но ничего не происходит. Нет даже леденящего покалывания, пронзающего мои глаза всякий раз, когда меня охватывает гнев. Меня полностью покинули как Свет, так и Тьма.
Внезапно кожу начинает покалывать. Это напоминает ощущения, которые доставлял мне Дориан каждым своим поцелуем. Они жалят мои онемевшие нервы, пробуждая их от неестественного паралича. В следующую секунду к моим пальцам возвращается чувствительность, и я двигаю или, разгоняя скованность в суставах. Ощущение ползёт вверх по рукам и ногам, побуждая их проснуться, и затапливает меня полностью. Почувствовав энергию, осмелев, я с хрипом использую свою вновь обретённую силу, чтобы оттолкнуть мерзкого ублюдка.
– Отвали от меня! Убери свои грёбаные руки! – кричу я, сжимая кулаки.
Потенциальный насильник отшатывается, явно ошеломлённый моей способностью дать отпор. – Грязная сука, – ощеривается он, и, придя в себя, вновь нападает.
На этот раз я готова к его атаке. Мой кулак с такой силой впечатывается в его лицо, что я слышу явный хруст его челюсти и зубов. Знаю, что мне следовало бы бежать, как одержимой. Знаю, что это идеальный момент, чтобы где-то спрятаться. Но не могу, – не хочу бежать. Не хочу больше ни секунды чувствовать себя слабой или беспомощной. Не хочу быть жертвой.
Пока он пошатывается, держась за своё обезображенное лицо, я приближаюсь и бью его снова. Снова и снова. Тяжелыми ударами кулаков и ног, я избиваю этого мудака, пока он не превращается в безжизненную груду плоти и крови на асфальте. И я не могу остановиться. Не хочу останавливаться. Хочу, чтобы он сдох за то, что чуть не сделал со мной. За то, что более чем вероятно, мог сделать со многими другими девушками.
Я все еще пинаю и бью уже ни на что не реагирующее тело, когда меня обхватывают сильные руки, разворачивают и оттаскивают на несколько метров.
– Отпусти меня! Отвали! – кричу я и пытаюсь вырываться, потому что не могу сдвинуться даже на дюйм.
– Чшшшш, Габриэлла, – воркует знакомый голос. Губы прикасаются к мочке моего уха, шепча успокаивающие слова. – Я здесь, малышка. Успокойся.
Наконец, мужчина отпускает меня и я оборачиваюсь.
– Нико?
– С тобой всё в порядке? Ты ранена? – спрашивает он, ощупывая мою разорванную одежду. Я этого даже не заметила. Он медленно тянется застегнуть мне пальто, чтобы прикрыть обнаженный живот, затем хватается за мои кулаки, осматривая их. Они покрыты кровью.
Я трясу головой. О моём состоянии можно сказать всё, что угодно, но я точно не в порядке.
– Все нормально, – говорю я, дико задыхаясь. Я вся дрожу. – Где… где ты был? А Дориан? Что со мной произошло? – К концу вопроса мой голос ломается от избытка эмоций.
– Я всё объясню, как только вытащу тебя отсюда. – И тут к нам подходит высокий, невероятно широкий мужчина, снова вынуждая меня замереть. Нико приобнимает меня, чувствуя беспокойство.
– Сайрус, только прибери за собой, когда закончишь, – говорит он незнакомцу.
Мужчина, которого Нико назвал Сайрусом, кивает, а затем мгновенно поворачивается ко мне. Он мог бы быть симпатичным, если бы не пугающие кроваво-красные радужки его глаз. Я замираю от страха. Сайрус быстро кивает мне и поворачивается к истерзанному, скрюченному телу моего обидчика, которое все так же лежит на холодной земле.
– Кто это? – шепчу я.
Нико смотрит на меня с озорной улыбкой на губах.
– Уборочная бригада.
До того, как у Нико получается развернуть меня в сторону стоянки, я получаю представление о том, почему он назвал Сайруса именно так. Мужчина хватает всё ещё находящегося без сознания извращенца за окровавленный воротник рубашки и рывком поднимает на уровень своего лица. То, что происходит дальше, я не смогла бы представить в самых диких фантазиях или мрачнейших кошмарах. Сайрус широко, просто неестественно широко открывает рот, демонстрируя пару бритвенно-острых, вытянутых клыков и безжалостно погружает их в шею мужчины. Влажные, дикие звуки вгрызающихся в плоть зубов заставляют мой желудок сжаться. Тело моего обидчика вздрагивает и дергается, прежде чем смертельно обмякнуть, когда Сайрус выпивает каждую каплю его крови. Потом он падает на землю, словно отвратительный мусор, и его утягивают в тени.
– Что это, черт возьми, было? – Спрашиваю я Нико с ужасом. – Это был…
– Вампир. Да, – легко заявляет Нико, подводя меня в своей машине.
– Но… нет. Это невозможно. Их не существует! – Я хочу закричать, но могу выдавить лишь хриплый шепот.
Нико поживает плечами.
– Месяцы назад ты, возможно, думала, что нас тоже не существует. Но вот я здесь. И ты тоже.
Я стараюсь навести порядок в своей голове, мозг не в силах усвоить того, что произошло за последние десять минут. Уверена, что меня накачали наркотиками и хотели изнасиловать. Когда я думала, что уже полностью беззащитна, какая-то могучая сила охватила меня, наполняя мощью, чтобы бороться с незнакомцем, избить мудака в кровавое месиво. Затем Нико, в компании с вампиром? Последний факт поставил меня на грань сумасшествия.
Нико подводит меня к темному внедорожнику, садится на водительское место, поспешно заводя двигатель, и тут удар грома сотрясает небо. Дождь льет стеной, и кажется невозможно что-то видеть, но друг легко добирается до моего дома. Ни один из нас не стремится выйти.
– Он… мертв? – Я уже знаю ответ, но должна спросить в любом случае. Не совсем понимаю, что чувствую по этому поводу.
– Да.
– Вампиры? На самом деле, Нико?
– Просто представь, – все, что ты считала выдуманным, – правда. И все, что ты считала реальным, – иллюзия.
Иллюзия. Моя человеческая жизнь, все, что я знала, – была выдумкой.
– Габриэлла, ты хочешь умереть? – Спросил Нико, вырывая меня из раздумий. – Потому что, если это так, просто скажи, и я перестану так сильно заботиться. Мне это не нравится. С твоей стороны очень эгоистично заставлять нас всех проходить через этот ад, просто потому, что чувствуешь себя обиженной.
