нее была.
— Тебе нравится, что я сделал с этим местом? — Спросил ее Гедеон и широко развел руки с отвратительной улыбкой на лице.
— Скольким невинным ты причинил здесь боль? — усмехнулась она.
Его смех задел ее за живое, когда он подошел ближе и наклонился. Она пнула его по колену, но он схватил ее за лодыжку. Ослепительный свет вырвался из бра на стенах и ударил в ее ногу. Штанина ее брюк растаяла, когда ее кожа загорелась, и она закричала от невыносимой боли.
Он фыркнул и отпустил ее лодыжку.
— На твоем месте я бы этого не делал.
Рори проглотила свой всхлип и убрала ногу назад. Она была достаточно умна, чтобы понять, что ей с ним не справиться. Единственный способ убить его был бы со спины. Обезглавливание было более безопасным вариантом, потому что вероятность промахнуться сзади в сердце была слишком велика.
— Я бы с удовольствием посидел и поболтал с тобой, но, думаю, нам следует перейти к самой веселой части.
Он встал и подмигнул, отчего у нее по коже побежали мурашки.
— Это не сверхмистический фильм, где злодей произносит монолог герою о своей тяжелой жизни, которая привела к его решениям.
Сцепив руки за спиной, он уставился на стену из ножей.
— Моя история проста. Мой брат украл то, что принадлежало мне. Я возвращаю должок. Конец.
Этот человек был в бреду.
— Кай ничего у тебя не украл. Ты украл жизнь своей сестры и ее трон.
Гедеон выглядел невозмутимым.
— Трон Умбры должен был принадлежать мне, но он достался ему.
Он выбрал то, что выглядело как нож для колки льда, и по спине Рори пробежал страх.
— А потом он отвернулся от меня, ведя себя так, как будто он был лучше, чем я был всю нашу жизнь.
Подняв глаза, он пожал плечами.
— И теперь у меня его жена.
Гнев был бы лучше, чем жуткое спокойствие, которым он обладал.
Она хотела заставить его говорить, чтобы отсрочить то, что он собирался сделать с оружием в руке.
— Я Фейри, и он унаследовал способность чувствовать черные души, не прикасаясь к мистику.
Она наклонилась вперед с насмешливой улыбкой.
— Он был настолько силен, что мог даже видеть черную душу Члена королевской семьи, и угадай, чья маленькая черная душа душила его больше всего?
Гедеон прижал нож для колки льда к ее подбородку.
— Хорошо. Я надеюсь, что она пытала его каждую ночь нашего детства, когда мы спали в одной комнате.
Укол холодной стали заставил ее сердце учащенно биться, и он улыбнулся, отводя его назад.
— Я бы не хотел навредить твоему острому язычку. Как еще ты будешь звать на помощь?
Нож для колки льда опустился на ее ногу, и вопль боли вырвался из ее горла. Она дернула за цепи, когда Гедеон рассмеялся и вытащил свою садистскую игрушку из ее ноги. Хлынула кровь, пропитывая ее леггинсы.
— Серафимы, — безмолвно взмолилась она создателям, умоляя их услышать ее.
— Остановите его.
Боль от колотой раны медленно утихла, как и ожоги на другой ноге, и Гедеон встал с драматическим вздохом.
— Нет, не так.
Он направился в ванную, и она услышала, как звякнул нож для колки льда, когда он бросил его во что — то, и вернулся к стене с ножами. Выбрав нож поменьше, он потыкал пальцем в кончик лезвия, по — видимому, удовлетворенный, когда вернулся к ней.
Когда он опустился на колени, она подавила желание снова пнуть его. Что бы она ни сделала, это не спасло бы ее, пока он был здесь. Без предупреждения он нанес небольшие порезы по всему ее лицу, и она заставила себя оставаться неподвижной, чтобы он не вонзил нож себе в глаз. Соленые слезы смешались с кровью, текущей по ее лицу.
Покачав головой, он встал.
— И этот тоже.
И пытка продолжалась, пока он хватал разные инструменты, разрезая и соскабливая обнаженную кожу на ее руках, лице, шее и кистях. Она рыдала, ненавидя себя за то, что умоляла его остановиться. Он бы просто рассмеялся и выбрал что — нибудь другое, чтобы поэкспериментировать.
Рори звала Кая, умоляя его спасти ее. Но в моменты просветления она надеялась, что он не слышит ее, потому что это раздавило бы его, но в моменты бреда она не могла контролировать свой рот, свои слезы, свое тело или свой разум. Все, что она знала, была боль.
Гедеону особенно понравилось вонзать ей нож в живот. В первый раз она выкрикнула имя Кая, и Гедеон был вне себя от радости.
— Я надеюсь, что он наблюдает, — промурлыкал Гедеон, проводя ножом по щеке Рори.
— Бедный маленький брат, запертый в Винкуле, без возможности добраться до тебя. Будет ли он корчиться на земле, испытывая твою боль и страх?
— Это отличный способ выпустить пар, — сказал ей однажды Гедеон.
— Быть королем нелегко, и иногда у тебя возникает желание что — то разрушить.
Покрутив рукой в воздухе, он сказал:
— Это не то же самое, но это снимает напряжение.
Видение Рори расширилось от его слов. Скольких людей он замучил за последние пятьсот лет, чтобы обуздать свои порывы?
Благодаря ее бессмертному исцелению кровь больше не лилась из ее тела, но липкая жидкость покрывала всю ее. Ее рубашка была уничтожена, как и штанины брюк.
Его глаза загорелись, когда он встал.
— У меня есть как раз то, что нужно для тебя.
После того, как он ушел, она услышала, как открылась дверь, и перспектива его ухода зажгла в ней огонь. Она должна была выбраться.
— Не двигайся, — пропел он, когда дверь закрылась.
Глава 49
Стасси волочила ноги по коридору, измученная своей затянувшейся сменой. Разговор с Сэмом снова заставил ее отстать от своих обязанностей. В прошлый раз, когда она опоздала, король придушил ее в своем кабинете, но сегодня одна из горничных утренней смены, которая обычно приносила ему еду, сказала, что короля не было весь день.
Стасси могла бы сказать старшей горничной, что увольняется, не выполнив своих обязанностей, но это предоставило бы их кому — то другому. Даже если она не чувствовала бы себя виноватой, покинув Столицу, она не могла поступить так с кем — то.
Одиннадцать лет служанки во дворце, и она увольнялась, потому что ей так сказал красивый Ангел. Она солгала бы, если бы сказала, что этот мужчина не поглощал каждую ее мысль во время работы. Ее воспоминаний о нем не существовало, когда она была дома, но здесь она часто ходила с опущенной головой, осматривая пол в поисках кошек.
— Я схожу с ума, — пробормотала она.
На что было бы похоже, если бы кто — то вроде Сэма заинтересовался ею?
Не то чтобы ей нужно было беспокоиться
