верхушки деревьев, ломая тонкие ветки. Скоро мне придётся снова опуститься на землю. Мысль о том, что вейты всё ещё идут за мной, заставляла сердце стучать быстрее.
Я попыталась ещё раз сосредоточиться, но связь с Драком не устанавливалась. Слишком много энергии ушло на то, чтобы призвать летучих мышей. Моя магия почти полностью иссякла.
Моя нога задела ветку, и я потеряла равновесие. Меня закрутило в воздухе, я начала падать.
Я вскрикнула, отчаянно махая крыльями, но они были слишком измотаны, чтобы снова поднять меня. Я падала сквозь ветви, которые рвали мою сорочку и царапали обнажённые ноги и руки.
Я приземлилась тяжело, выставив руки, чтобы смягчить падение. Я не могла позволить себе удариться животом.
Мой ребёнок.
Что-то хрустнуло у меня в запястье. Я свернулась в клубок на боку, прижав больную руку к груди, изо рта вырывались белые облачка дыхания. Лес стоял тихий, лишь мой тихий всхлип нарушал эту тишину, пока я пыталась проглотить жгучую боль в руке.
Затем за высоким дубом что-то шевельнулось. Я рывком села, уставившись на ствол, за которым мелькнуло движение. Два узких желтых глаза вспыхнули в темноте.
Медленно, опираясь на здоровую руку, я поднялась на ноги. Желтые глаза мигнули, и из-за дерева вышла стройная фигура. Дриада с зеленой кожей, покрытой крошечными золотыми листьями, словно чешуйками, которые образовывали узоры на её теле, осторожно выглянула из-за ствола, изящной рукой продолжая держаться за него.
Она оглянулась в глубь леса, склонив голову; листья в её длинных зелёных волосах зашелестели. Она что-то услышала. Затем её светящиеся глаза снова устремились на меня.
— Ты должна поспешить, — прошептала она. — Они идут.
Её голова снова склонилась, словно прислушиваясь. — Они идут быстро. — Она снова спряталась за дерево, всё ещё глядя на меня. — Быстрее, Мизра.
Мне не понадобилось больше убеждений. Я побежала. За мной гнались вейты. Мысль об их щёлкающих зубах и костлявых пальцах, хватающих меня, заставила меня бежать быстрее, прижимая руку к груди.
Впереди показался край леса, но ещё до того, как я успела до него добраться, я услышала далёкий щёлкающий звук костей и грохот шагов. Я побежала ещё быстрее.
Выбравшись из леса, я оказалась у подножия высокого холма. Я не остановилась, разгоняя ноги всё сильнее, потому что знала: мне не показалось, что я слышала, как что-то грохочет в лесу неподалёку. Дриада была права. Вейты приближались стремительно.
На вершине холма я остановилась на мгновение, чтобы оглянуться. Тонкие деревья и яркая луна позволяли разглядеть движение в чаще. Я снова побежала, пересекав открытое поле, направляясь к тёмному силуэту Виндолека.
Я старалась не думать о существах, приближающихся всё ближе, и о том, что с ними наверняка был Феррин. Я думала о Голлайе. Вспоминала, что он сказал мне сегодня в Виндолеке, на парапете, который я видела отсюда. Вспоминала, как он отдал мне платок своей матери — дар глубокой любви, даже если он никогда не произнёс этих слов. Его рассказы о том, как он играл на этих самых полях тёплыми летними днями, когда цвели фиолетовые полевые цветы.
И тогда я почувствовала это. Жёсткий удар по моему сознанию. Раньше это всегда была я, кто вторгался магией, пытаясь соединиться с кем-то. Но сейчас кто-то хотел войти. И я знала, кто.
Продолжая бежать, я закрыла глаза и глубоко вдохнула, распахивая психический дверной проём для Дракмира — и для Голла. Они ворвались внутрь с яростным рывком, словно с удушающей хваткой.
Я не была зла на их ярость. Эмоции Голла заполнили связь, насыщая меня его яростной злостью, глубокой тревогой и острой болью одновременно. Это обрушилось на меня, словно новый пульс.
Открыв глаза, я показала им обоим Виндолек впереди, приближающийся всё ближе. Мне нужно было перелететь через закрытые ворота. Я была измотана, но должна была сделать это. Волна силы пробежала по мне, когда я взмахнула крыльями. Израненные и усталые, они били воздух, поднимая меня, пока я бежала.
Мои ноги оторвались от земли, и крылья подняли меня всё выше и выше, прямо к воротам. Я едва перелетела через них, зацепившись сапогом за шип наверху, но всё же устояла на ногах при приземлении. Прижимая больную руку к груди, я обратила взгляд через прутья ворот к открытому полю, и меня охватил ужас от увиденного.
Их было больше, чем я ожидала. Сотни вейтов с крыльями маршировали по полям к Виндолеку. Целая армия. А позади, на своём коне, скакал Феррин, галопируя по центру их строя. Рядом с ним бежал меер-волк. Нет. Меер-волк-вейт. Почти полностью костяной, с клочьями меха, прилипшими к его гниющему телу.
Я тихо застонала, но гнев снова захлестнул меня. Не мой собственный. Это был Голл, всё ещё смотрящий на мир моими глазами. Его присутствие, даже в ярости, утешало меня. Он и Драк были со мной. Они скоро будут здесь.
Мне нужно было спрятаться. Отвернувшись от ворот, я побежала через двор, пробуя двери одного из хозяйственных зданий. Все они были заперты.
Конюшни. Я поспешила к ним, распахнула тяжёлую дверь и закрыла её за собой. Я быстро прошла вглубь, вдоль ряда стойл, и забилась в угол второго с конца, сжавшись в комок, тяжело дыша, стараясь выровнять дыхание.
И тут я услышала их — далёкие крики Феррина, раздающие команды, и скрип металла. Они гнули прутья ворот? Я не знала, что вейты обладают нечеловеческой силой.
Я закрыла глаза и призвала мужество, успокаивая бешеное дыхание. Мне нужно было стать тихой, как мышь.
Я ждала, долго ничего не слыша, и начала сомневаться, что они вообще пробрались за стены замка. И тогда дверь конюшни с грохотом распахнулась.
Я подскочила и прижала ладони ко рту. Что-то огромное вошло в конюшню. Оно было намного больше, чем костлявый вейт. Оно шумно втянуло воздух и двинулось ближе. Меер-волк. Всё моё тело задрожало.
И тогда я ощутила присутствие Феррина. Тьма, владевшая им, буквально струилась с него. Её энергия заставила меня трепетать, но я оставалась неподвижной, как статуя, мёртво-тихой.
— Уна-а-а, — протянул он сладким голосом. — Я скоро тебя найду, дорогая.
Мой желудок сжался от тона его голоса, слишком интимного, чтобы он имел право так со мной говорить.
— Обещаю, я буду заботиться о тебе, милая Уна.
Его голос стал ближе, и я напряглась еще сильнее.
Другой, не менее страшный, шагал по противоположному проходу, его тяжелые шаги гулко отдавались эхом. Они обыскивали правую сторону. Я пряталась слева.
— Ты ненавидела Голла сначала. Я помню тот день, когда ты плакала и искала утешения
