закрыл глаза, тяжело дыша, и в этот момент его лицо исказилось – он, кажется, был уже где-то за пределами этой убогой комнаты, у себя в раю.
Я начала осторожно приседать на нём, ощущая, как его член натянул меня, сперва почти болезненно, а потом стало чуть легче. Я ускорила ритм, надеясь, что чем быстрее он кончит, тем быстрее я освобожусь. Моя грудь дрожала в ритме моих движений, тёмные волосы падали на лицо, и я раз за разом откидывала их назад.
Кирилл, не зная, куда деть руки, вдруг неуверенно положил их мне на бёдра – его пальцы были холодными, чуть дрожащими. Я почувствовала себя будто дорогой куклой, которую выставили на витрину для чужого удовольствия.
Я прыгала на нём всё быстрее, чувствуя, как мышцы натягиваются, спина напрягается – но в этот момент он вдруг резко остановил меня.
— Я… я сам б-буду управлять процессом… — его голос сорвался на нервный смешок. — В-вставай.
Я замерла, не сразу осознав, что он сказал, но покорно поднялась, вытащив его член из себя с лёгким, влажным звуком. Кирилл уже поднялся, лицо его раскраснелось, а глаза бегали туда-сюда – он будто решил, что сейчас руководит ситуацией.
— Я х-хочу… на подоконнике.
Я озадаченно посмотрела на него, не веря своим ушам, но спорить было бессмысленно. Поймав взгляд в мутном зеркале, я видела себя – растрёпанную, взволнованную, но всё ещё красивую. Это была моя сила.
Мы поволоклись к подоконнику, Кирилл слегка заикался, что-то бормоча себе под нос. Я залезла на подоконник, раздвигая ноги шире, так высоко, насколько позволяла растяжка. Окно выходило во двор, и мысль, что нас кто-то может увидеть, лишь добавляла остроты моменту.
Кирилл стоял между моих разведённых ног, его лицо раскраснелось, а губы были влажными от возбуждения и стеснения. Чувствовалась неловкость, почти детская неуверенность, которую не скроешь ни в каком возрасте. Его ладони дрожали, когда он придерживал меня за бёдра, стараясь не упасть самому и не дать мне соскользнуть с холодного подоконника.
Он неловко взял свой член, направил его к моему входу и, затаив дыхание, медленно вошёл в меня. Я наблюдала за его лицом: как скулы сжимаются, как глаза на секунду закатываются от наслаждения. Его член медленно, с едва заметной неуверенностью, проталкивался внутрь, будто пробуя мои границы на прочность. На секунду он замер, впиваясь взглядом мне между ног, а затем начал двигаться.
Он двигался неровно – сперва коротко и нерешительно, будто боялся сделать мне больно или, наоборот, не доверял себе. Потом нашёл ритм и начал выдвигаться почти до конца, а затем резко входить обратно, ударяя меня в самое дно. Я ощущала каждое движение: как головка члена раздвигает стенки, как влага скапливается и стекая по нему, как натягивается и скользит плоть.
Я посмотрела ему в глаза – снизу вверх, через пряди волос, которые падали на лицо. Его взгляд был почти затуманен, он не мог сдержать стонов, губы у него дрожали. В какой-то момент он вдруг потянулся к телефону, который лежал на подоконнике сбоку, и направил камеру на меня.
— Даже не думай, — я резко ударила по его руке, телефон с глухим стуком отлетел на пол. Я поймала его взгляд: острый, хищный. — Только попробуй сфотографировать меня в таком виде. Без рук оставлю.
На долю секунды в нём мелькнул испуг, но потом он снова сосредоточился на процессе – теперь в его движениях появилось больше напора. Он вцепился в мои бёдра, развёл их ещё шире, член входил и выходил с мокрым, сочным звуком, и каждый раз его основание ударялось о мои половые губы. Он ввинчивался в меня, всё быстрее, всё глубже, иногда задерживаясь внутри на секунду – будто хотел прочувствовать каждую клеточку моего тела.
Потом одной рукой он скользнул вверх – к моей груди. Его пальцы схватили мою грудь жадно, почти грубо. Он начал мять её, наклоняясь ближе, тянул сосок между пальцами, сжимал, разминал, будто ему вдруг стало мало самого проникновения. Я уже хотела оттолкнуть его, но сил не было – пусть, лучше так, чем если бы он полез целоваться, этого я бы точно не вынесла.
Я смотрела прямо на него – взгляд был острым, ледяным. Пусть чувствует себя мальчишкой перед королевой, которой никогда не достичь. Его дыхание сбилось, движения стали неистовыми, член входил и выходил так глубоко, что я чувствовала, как стенки влагалища невольно сжимаются при каждом толчке.
Я смотрела на него холодно, почти снисходительно, но вдруг Кирилл резко схватил меня за талию и поднял на руки. Я ахнула, не ожидая такой силы от этого худого, по-студенчески нескладного парня. Казалось, вот-вот выронит, но он держал меня мертвой хваткой. Я инстинктивно обвила его шею руками, ногами уцепившись за его бока, чтобы не свалиться. Было странно ощущать себя такой лёгкой, вися на нём, а ещё – вдруг стало немного весело, почти стыдно от того, насколько нелепо и одновременно возбуждающе это выглядело.
Он начал двигаться, стоя, придерживая меня за бедра. Я чувствовала, как его член вновь с силой входит в меня – теперь с каждым толчком всё тело тряслось, грудь прыгала перед его глазами, волосы падали на лицо. Он дышал тяжело, почти фыркая от напряжения, но во взгляде читалась гордость – ему нравилось, что он может удерживать меня вот так, всем своим видом показывая: я мужчина, смотри!
Я позволила ему вести – раз уж ему так важно. В этот момент я смотрела сверху вниз на его лицо, видела напряжённую шею, выступающие вены, красные пятна на щеках. Его движения были неуклюжими, но резкими: он поднимал меня, как куклу, и снова опускал, заставляя свой член снова и снова входить глубоко внутрь.
Через несколько минут Кирилл, будто выдохшись, резко опустил меня на кровать, прижал спиной к грязной простыне, навалился сверху всем своим весом, не давая ни малейшего шанса сбежать. Теперь он был по-настоящему неудержим – его член скользил в меня так глубоко и быстро, что мне самой пришлось застонать, не в силах сдерживать реакцию. Всё тело тряслось от ударов, простыня подо мной смялась в комок, дыхание сбивалось в такт его толчкам.
Я чувствовала, как он всё ускоряется, становится жёстче – движения короткие, резкие, как будто в последний раз. Кирилл уже почти не дышал, только хрипел, глядя прямо мне в лицо – и в какой-то момент резко выдернул член из влагалища, буквально выскользнув с мокрым, вязким
