плечом, но промолчал.
Машина свернула на тихую улицу в центре, обсаженную старыми липами. Впереди показался элитный жилой комплекс – стекло и бетон, устремлённые в небо. Где-то там, на одном из верхних этажей, меня ждала студия с панорамными окнами, профессиональным светом и возможностью увидеть себя такой, какой я себя ещё никогда не видела.
Олег припарковался у входа, не выключая двигатель. Его пальцы всё ещё сжимали руль, костяшки побелели от напряжения.
— Ты точно этого хочешь? — спросил он, глядя куда-то сквозь лобовое стекло.
— Точно, — я расстегнула ремень безопасности, чувствуя странную лёгкость, будто сбрасываю оковы. — Это важно для меня. Важнее, чем я могу объяснить словами.
Он кивнул – резко, отрывисто. Я взяла свою сумку с заднего сиденья – там лежал крем с шиммером, придающий коже сияние, и флакон любимых духов с нотами жасмина и сандала.
— Я позвоню, когда закончу, — сказала я.
Он не ответил.
Я вышла из машины, аккуратно прикрыв дверь. Прохладный утренний воздух коснулся разгорячённых щёк, принося запах цветущих лип и свежести после ночного дождя. Обернувшись, я помахала Олегу через стекло, но он уже смотрел в другую сторону, барабаня пальцами по рулю.
Машина тронулась с места раньше, чем я успела добраться до входа в здание. А я, глубоко вдохнув, толкнула тяжёлую дверь и шагнула навстречу своей мечте.
Свет между нами. Глава 2.
Подъезд встретил меня прохладой мрамора и запахом дорогого парфюма. Стены вестибюля сияли девственной чистотой – ни единой царапины, ни намёка на граффити, которыми пестрели дома в нашем районе. Я провела пальцами по холодной поверхности стен, наслаждаясь гладкостью, и подумала, что это как прикосновение к чистому холсту перед первым мазком кисти.
Лифт оказался зеркальным изнутри – бесконечные отражения множили меня до головокружения. Я нажала на кнопку восьмого этажа и засмотрелась, как моё лицо дробится в гранях зеркал – тысяча Софий, каждая чуть иная, словно разные грани одного кристалла. Кабина плавно понеслась вверх, и я почувствовала, как с каждым этажом во мне нарастает странное волнение – смесь предвкушения и лёгкого страха, как перед прыжком с обрыва в воду.
Коридор восьмого этажа утопал в мягком свете, льющемся из панорамных окон в конце. Дверь квартиры-студии была огромной. Я подняла руку, чтобы постучать, и замерла – костяшки пальцев на мгновение зависли в воздухе. Последний момент, когда ещё можно повернуть назад. Но я выдохнула и коротко стукнула три раза.
Дверь открылась почти сразу. Андрей Волков оказался выше, чем я представляла по фотографиям – худощавый, с длинными пальцами музыканта и внимательными серыми глазами, которые, казалось, уже начали изучать меня как будущий кадр. Тёмные волосы небрежно зачёсаны назад, на шее висела камера – не рабочая, а маленькая, плёночная, словно амулет.
— Здравствуйте, Андрей, — я почувствовала, как голос предательски дрогнул.
— Доброе утро, София, — его голос оказался низким, бархатистым. — Заходите, не стойте на пороге.
Он отступил в сторону, и я переступила черту. Квартира ошеломила – огромное пространство в два этажа с лестницей из стекла и металла, панорамные окна от пола до потолка, заливающие всё молочным утренним светом. Я остановилась, поражённая, разуваясь и оставляя туфли у входа.
Андрей уже прошёл в гостиную, где у окна стояли штативы с софитами, отражатели на подставках, чёрные короба с оборудованием. Профессиональный беспорядок творческого процесса.
— София, — он повернулся ко мне, сложив руки на груди, — у нас всё по плану? Ничего не передумали?
— Нет, конечно, не передумала.
— Отлично. Давайте ещё раз пробежимся по плану, — он достал планшет, пролистнул что-то. — Снимаем в трёх локациях: начинаем здесь, в гостиной, в пеньюаре. Потом переходим на кухню — там будет история с фартуком, игра с обнажённостью и домашним уютом. И финал в спальне наверху – полная нагота.
— Да, всё верно, — я обвела взглядом пространство, представляя, как через несколько минут буду позировать здесь в полупрозрачном белье.
— Прежде чем начнём, — Андрей указал на стеклянный журнальный столик у дивана, — вон там документы. Подпишите, пожалуйста.
Я подошла к столику. На нём лежали два листа, исписанные мелким шрифтом, и ручка.
— А что это? — я взяла листы, пытаясь разобрать юридические формулировки.
— Формальности, — Андрей пожал плечами, доставая из кофра большую камеру и проверяя объектив. — Договор на оказание услуг и модельный релиз. В релизе указано, что я могу использовать отснятый материал для своего портфолио, публиковать в профессиональных изданиях, на сайте. Можете прочитать, если интересно, но там стандартный текст.
— Использовать мои обнажённые фото? — я подняла на него встревоженный взгляд. — Но я же для себя делаю эти снимки, не для публики…
— А, нет-нет, — он успокаивающе поднял руку. — Те фото, где видно всё, я использовать не буду. Только художественные кадры в белье или где ключевые места прикрыты тенью, тканью, ракурсом. Мне для портфолио нужно показывать разнообразие работ, но я всегда соблюдаю границы. Полностью обнажённые снимки останутся только у вас.
— А, хорошо, — я успокоилась и быстро поставила подпись в нескольких местах, где были крестики и пометки «подпись заказчика».
— Отлично, — Андрей забрал документы, небрежно бросив их на тумбу. Потом посмотрел на меня оценивающе, прищурившись, словно уже оценивая будущие кадры. — Так, София, не будем терять время. В гардеробной, — он кивнул на дверь справа, — на вешалке висит пеньюар. Переодевайтесь, а я пока настрою свет в гостиной.
Гардеробная оказалась небольшой комнатой с зеркалом во всю стену. Пеньюар висел на плечиках – воздушный, невесомый, сотканный будто из утреннего тумана и паутины. Я медленно разделась, аккуратно складывая свою одежду на пуфик.
Накинув пеньюар, я замерла перед зеркалом. Ткань была прозрачнее, чем казалось на вешалке – мои соски отчётливо проступали сквозь кружево, тёмные ареолы читались как акварельные пятна на влажной бумаге. Подол едва прикрывал бёдра, и при движении взлетал, открывая ягодицы. Я провела ладонями по ткани, чувствуя, как она скользит по обнажённой коже, щекочет, дразнит.
— София, вы готовы? — раздался голос Андрея из гостиной.
— Да, иду, — я сделала глубокий вдох и вышла.
Гостиная преобразилась. Андрей расставил софиты так, что свет создавал сложную игру теней и бликов. Белый бархатный диван был придвинут к окну, на полу расстелена белая ткань, создающая ощущение бесконечного пространства.
— Прекрасно, — Андрей поднял камеру, оценивая меня через видоискатель. —
