— Ухожу в офис, — сказал я и услышал глухой удар, с которым Уэйлон спрыгнул на пол, а потом его когти зацокали по полу, следуя за мной.
Я уже владел «Хонки-Тонк», когда это здание было выставлено на продажу. Я выкупил его у какого-то застройщика в костюмчике из Балтимора, который хотел открыть тут сетевой спортивный бар и долбаную студию пилатеса.
Теперь здание вмещало мой бар, барбершоп и три классных квартиры на втором этаже. Одну из них снимал мой брат-засранец.
Я прошёл мимо уборной и маленькой кухоньки для персонала, к двери с пометкой «Только для сотрудников». Внутри находилась кладовка со стеллажами и всяким дерьмом, необходимым для успешной работы салона. В задней стене имелась дверь без пометок.
Уэйлон догнал меня, когда я выудил ключи. Он единственный, кому дозволялось входить во внутреннее святилище. Я был не из тех боссов в стиле «мои двери всегда открыты». Если мне надо было пообщаться с персоналом, я использовал для этого офис менеджера или комнату отдыха.
Я прошёл по узкому коридору, соединявшему салон с баром и набрал код на электронном замке, запиравшем дверь в мой кабинет.
Как только она открылась, Уэйлон рванул внутрь.
Помещение было маленьким и практичным, с кирпичными стенами и открытыми трубами под потолком. Тут имелся диван, маленький холодильник и стол с компьютером, который являлся произведением технологического искусства и оснащался двумя мониторами размерами со стадионное табло.
Больше дюжины фотографий в рамках образовывали хаотичный коллаж моей жизни. Уэйлон ещё щенок и спотыкается о свои длинные уши. Я и Нэш. На одном снимке мы на горном велике, голые по пояс пацаны с несколькими отсутствующими зубами. На другом — мужчины на мотоциклах, и приключение простирается перед нами лентой открытой дороги.
Мы двое стали троицей с появлением Люсьена Роллинса. Там, на стене, которую больше никто не видел, висела фотографическая хронология того, как мы росли братьями — расквашенные носы, долгие дни у ручья, затем постепенный переход к машинам, девушкам и футболу. Костры и футбольные матчи в пятницу вечером. Выпускные. Поездки в отпуск. Перерезание ленточек на торжественном открытии.
Иисусе, мы старели. Время продолжало маршировать вперёд. И впервые я испытал капельку вины за то, что мы с Нэшем больше не прикрывали друг другу спины.
Но это лишь ещё один пример того, что отношения не длятся вечно.
Мой взгляд скользнул к рамке поменьше. Цвета фото были бледнее, чем у остальных. Мои родители в палатке. Мама улыбается в камеру, беременная одним из нас. Папа смотрит на неё так, будто ждал её всю жизнь. Они оба предвкушают целую жизнь вместе.
Фото висело там не для ностальгии. Оно служило напоминанием о том, что как бы хорошо ни было в моменте, однажды всё станет так плохо, что некогда яркое и блестящее будущее сделается неузнаваемым.
Уэйлон вздохнул и распластался на своей лежанке как блинчик.
— Согласен, — сказал я ему.
Я плюхнулся на кресло за столом и включил компьютер, приготовившись править своей империей.
В списке дел на сегодня приоритетом были рекламные компании «Виски Клиппер» и «Хонки-Тонк» в социальных сетях. Я достаточно долго избегал этого, потому что такая работа меня раздражала. К сожалению, от роста и перемен никуда не денешься.
Поддавшись извращённому порыву, я сдвинул рекламу в самый конец и занялся составлением расписания смен в «Хонки-Тонк» на следующие две недели. Там имелась дыра. Я потёр шею сзади и набрал номер Фи.
— Что такое, босс? — спросила она. Кто-то возле неё непристойно пыхтел.
— Ты где?
— Семейные занятия по джиу-джитсу. Я только что перекинула Роджера через плечо, и теперь он ищет свои почки.
Семья Фи представляла собой коктейль странных типов. Но им всем, похоже, нравилась такая жизнь.
— Мои соболезнования почкам Роджера. Почему в расписании дыра?
— Крисси на прошлой неделе уволилась. Помнишь?
Я смутно припоминал лицо и стрижку официантки, спешно удиравшей от меня всякий раз, когда я выходил из офиса.
— Почему она уволилась?
— Ты напугал её до усрачки. Заявил, что она только и делает, что охотится за лёгкой наживой и роняет подносы, и посоветовал отказаться от идеи выйти замуж за богача, потому что даже богачи хотят, чтобы пиво им подавали холодным.
Что-то припоминалось. Смутно.
Я хмыкнул.
— Так кто её заменит?
— Я уже наняла новую девочку. Она начинает сегодня вечером.
— У неё есть опыт, или это очередная Кристал?
— Крисси, — поправила Фи. — И если ты не хочешь сам заниматься наймом, вежливо предлагаю отвалить и сказать мне, что я классно делаю свою работу, и что ты доверяешь моим инстинктам.
Я резко отдёрнул телефон от уха, когда Фи испустила пронзительное «Хиии-йя!»
— Ты классно делаешь свою работу, и я доверяю твоим инстинктам, — пробормотал я.
— Хороший мальчик. А теперь, если позволишь, мне надо надрать задницу своему сыну на глазах у девочки, которая ему нравится.
— Постарайся не оставлять слишком много брызг крови. Отмывать замучаешься.
Уэйлон захрапел на полу. Я карандашом вписал «Новенькая» в пустые смены и занялся платежами контрагентам и прочей бумажной ерундой.
И «Виски Клиппер», и «Хонки-Тонк» стабильно росли. Две из трёх квартир были сданы и приносили дополнительный доход. Цифры меня радовали. Это означало, что мне удалось сделать невозможное и превратить тупую удачу в стабильное будущее. Если принимать в расчёт мои заведения и инвестиции, я взял то, что свалилось как снег на голову, и сумел выстроить из этого нечто надёжное.
Даже после бессонной ночи понимать это было приятно. Дел больше не осталось, и я неохотно открыл фейсбук. Реклама — это отдельный сорт зла, но та реклама, которая требовала присутствия в социальных сетях и делала тебя открытым для миллионов незнакомых засранцев? Ну это уже полная хрень.
Готов поспорить, Наоми пользовалась фейсбуком. Ей это наверняка нравилось.
Мои пальцы небрежно напечатали в строке поиска «Наоми Уитт» прежде, чем разумная и рассудительная часть меня успела нажать на тормоза.
— Хм.
Уэйлон озадаченно поднял голову.
— Просто проверяю нашу соседку. Убеждаюсь, что она не торгует Орифлеймом и не затеяла долгосрочную аферу, притворяясь близняшкой, — сказал я ему.
Убедившись, что я спасу его от любых угроз из социальных сетей, Уэйлон снова заснул с раскатистым храпом.
Эта женщина явно никогда не слышала о настройках приватности. О ней многое можно было узнать в соцсетях. Фотографии с работы, путешествий, семейных праздников. Я заметил, что Тины нигде не было. Она пробегала благотворительные марафоны и собирала деньги на лечение соседских питомцев. И она жила в красивом с виду доме, который был минимум в два раза крупнее коттеджа.
Она ходила на встречи выпускников — и школьных, и университетских — и выглядела чертовски хорошо.
Более старые фото подтвердили мою теорию, что она была чирлидершей. И кто-то из составителей школьного альбома, похоже, был её фанатом, потому что все фото выпускного класса как будто были посвящены ей. Я слегка опешил при виде нескольких фото Наоми и Тины. Сразу было видно, что они близнецы. И также сразу видно, что они очень отличаются.
Я уже увлёкся. Никто не мог вытащить меня из этой кроличьей дыры изучения её соцсетей. Особенно когда другие мои дела были такими скучными.
Так что я стал копать глубже.
Тина Уитт исчезла из цифровой плоскости после выпуска из школы. Она не улыбалась на фото с выпускного. Уж точно не рядом с юной и свежей Наоми, выпустившейся с отличием.
К тому моменту её уже один раз арестовывали. Тем не менее, Наоми обнимала сестру за талию и ослепительно улыбалась за них обеих. Я готов был поспорить на что угодно, что она старалась быть хорошей сестрой. Беспроблемным ребёнком. Той, что не обрекала родителей на бессонные ночи.
Мне стало интересно, сколько же в жизни она упустила, стараясь быть хорошей.
