Не хватало еще устроить потасовку в известном ресторане на почве ревности.
А я ревную!
Я так, блядь, ревную, что у меня перед глазами все изображение застилается красным цветом!
– И часто вы роняете вещи, Катя? – Олег возвращает вилку на место, и я вижу как его пальцы едва задевают белую ладошку моей невесты.
– Нет. Только когда рядом есть кто-то, кто готов их поднять, – воркует девчонка, чем жутко меня бесит.
Тон ее голоса в этот момент какой-то особенный, которого я раньше никогда не слышал. Катя ни разу не говорила так мне.
В этот момент я смотрю на нее и ловлю ее взгляд. В глазах девчонки вызов. Она проверяет меня. Разве я позволяю хоть кому-то так поступать со мной?
Пора прекращать этот цирк, пока я не вскипел настолько, чтобы набить Козлову его козлиную морду у всех на виду. Клянусь, я держусь из последних сил!
Резко встаю со стула так, что тот падает. Звук заставляет других посетителей обернуться на нас, но мне плевать.
– Мы уезжаем, – спокойно, как только могу, выдаю приказ я.
– Но мы ведь только пришли, – возражает Катя. – И только познакомились с Олегом.
– Я сказал – мы уезжаем! – не менее четко повторяю.
– Екатерина права, – вставляет свои пять копеек Олег. – Мы же только встретились.
Я перевожу взгляд на него. Медленно. Так, чтобы понял: еще хоть одно его поползновение в сторону моей невесты – это его сломанная челюсть.
Козлов делает шаг в сторону. Ему тоже вряд ли нужны эти приблудные разборки. Катя вздыхает, но все же поднимается со своего места.
А я ненавижу сейчас себя за то, что она заставила меня ревновать. Что у нее это получилось. Что я, Захар Громов, впервые в жизни чуть не испортил свою репутацию из-за бабы.
– Кажется, ты забыла, кому принадлежишь! – все же не сдерживаюсь и недовольно выплевываю в сторону Кати, когда мы достигаем моего автомобиля.
– Это была просто вежливость, Захар. Разве не так должна вести себя твоя жена? – ее слова пропитаны язвительностью. Понимает, что одержала победу. Смогла вывести меня на эти эмоции.
Я ничего не отвечаю. И всю дорогу мы едем молча.
Я голодный и злой.
А она… она снова провоцировала меня! Хотела, чтобы я сорвался.
И, черт возьми, добилась своего! Я чуть не разнес ресторан, полыхая изнутри от неведомого мне ранее чувства.
Останавливаюсь возле особняка и глушу мотор.
– Ты же понимаешь, что играешь с огнем, Катя?
Она поворачивает на меня голову и смотрит уверенно.
– Разве тебе не все равно?
Ее ответ заставляет меня сцепить зубы, а затем наброситься на ее губы. Грубо. Без предупреждения.
И, что удивительно, Катя отвечает мне так же яростно.
Она хотела, чтобы я сгорал от ревности. И она добилась своего.
Глава 31
31
Катя
Захар вытаскивает меня из машины, не дав опомниться. Хватает на руки и несет.
Громов крепко удерживает меня в своих руках, мне нравится это. Очень нравится.
А еще я прекрасно понимаю, к чему приведет наш спешный побег из ресторана. Достаточно взгляда Захара, чтобы оценить – он снова хочет меня.
А я устала сопротивляться. Устала от борьбы с собственными предрассудками. Похоже, мой жених оказался прав: девственность – единственное, что останавливало меня. А сейчас терять нечего, и я ныряю в омут с головой.
Мы направляемся прямо в спальню. Захар бросает меня постель, стягивает рывком джинсы, а сам тут же нависает сверху, не позволяя вдохнуть воздуха, не дав ощутить хоть немного свободы.
Его близость всепоглощающая и тяжелая. И она, уж, точно не оставляет мне шансов.
– Хотела, чтобы я ревновал? – такой откровенный вопрос застает врасплох.
Я даже не знаю, что ответить, но моего ответа и не требуют. Захар продолжает сам:
– У тебя получилось!
Он снова набрасывается на мои губы, и это опять происходит грубо. Но и я не отстаю, отдаюсь порыву с не меньшей яростью. Обхватываю руками его мощные плечи и беспощадно впиваюсь в них пальцами, когда поцелуй оказывается особенно глубоким.
– Он смотрел на тебя, как на кусок мяса! – зачем-то напоминает Громов, оторвавшись от меня. Видно, и правда сильно его задела моя игра в ресторане.
Но я тут же осаждаю его, потому что:
– А ты? – понимаю, что это очередной вызов, но мне, кажется, и вправду нечего больше терять. – Как ты смотришь на меня?
Но сейчас Громов будто глядит на меня иначе. И мне самой становится страшно от осознания того, какую силу я разбудила в нем.
Почему-то вновь захотелось сказать что-то дерзкое. Он ведь так и не ответил. Не смог никак оправдаться. Но мои несказанные возмущения тонут в громком стоне, что я издаю, когда Захар вдруг сжимает зубами мочку моего уха.
А потом он задирает вверх мою белоснежную футболку, сдвигает бюстгальтер, оставляя грудь совершенно беззащитной, а я инстинктивно хочу защититься, но не выходит.
Громов резко хватает мои запястья и уверенным движением фиксирует их над моей головой всего лишь одной рукой.
Он проводит пальцем по оголенному соску, и тот сразу же напрягается. Твердый член, все еще спрятанный под брюками, давит мне между ног.
Охаю от осознания, что он так близко и снова возьмет меня. Не понимаю, как за каких-то пару дней сумела стать такой жадной и… всякий раз влажной.
Захар медленно спускается пальцами по моему животу, заставляя дрожать от предвкушения. А потом останавливается у края трусиков. Дразнит.
– Хочешь, чтобы я прикоснулся к твоей киске?
– Боже…
Пульсация между ног становится просто невыносимой.
Я понимаю, что безумно влажная там. Настолько, что даже трусики уже промокли.
– Пожалуйста… – стону я, хотя и понимаю – никак не повлияю на Громова.
Он проводит пальцем по влажной ткани, заставляя меня вздрогнуть. А потом отодвигает в сторону последнюю преграду, и у меня буквально кончается воздух.
Палец Громова кружит вокруг дырочки и как будто бы собирается войти в нее, но… нет. И это особый вид пытки.
Дергаюсь, но мои руки все еще крепко зафиксированы над головой.
А потом Захар надавливает на клитор, и я снова не могу удержаться от громкого стона.
Слышится звук расстегивающего ремня.
Боже… как я хочу продолжения!
– Скажи, что хочешь этого, – Громов будто читает мои мысли. Он проводит горячей крепкой головкой по моим складкам, и я окончательно теряюсь в реальности.
И тут Захар резко вонзается в меня, заполняя одним мощным толчком.
Вскрикиваю. Освобожденные руки впиваются пальцами в плечи мужчины.
– Ты… ты… – хочу, что-то сказать, но слова теряются в очередном рывке мужских бедер.
А потом этот ритм становится неистовым. Каждый толчок заставляет сжиматься сильнее вокруг крупного члена.
Яростные стоны наполняют спальню, и нам плевать, что другие обитатели особняка услышат это.
И я понимаю, что вот-вот кончу.
– Не так быстро, малышка… – слышу шепот Захара. – Я еще не успел тобой насладиться.
Он вдруг выходит из меня и заставляет принять другую позу. Унизительную, но отчего-то очень горячую. Моя попка высоко задрана, грудь прижата к кровати. Захар сжимает мою шею сзади, а другой рукой теребит чувствительный сосок.
– Посмотри, – хрипло просит Громов, и я начинаю отчетливо видеть изображение перед своими глазами, что ранее словно расплывалось в неясной дымке.
Большое зеркало рядом с кроватью. Теперь я знаю, зачем оно здесь.
Мое рабское положение, его мощный торс, вколачивающийся в меня сзади – самая возбуждающая картина, которую я когда-либо видела.
Движения Громова становятся глубже и медленнее. Каждое проникновение словно достигает самых возбужденных точек внутри меня.
Ощущаю, как контроль вновь покидает меня. Стоны становятся все громче, а бедра уже сами движутся навстречу удовольствию.
Волна оргазма настигает меня внезапно и мощно. Захар, прорычав что-то на зверином, кончает вслед за мной, наполняя лоно своим семенем. Он прикусывает мое влажное плечо в этот момент, чтобы заглушить собственный крик.
