по себе вырывается из меня, но тонет в его губах. Сжимаю пальцы, натягивая его пряди, перебираю их, а затем опускаю руки, ведя ими по крепким плечам.
Он совершенство. Его слепил дьявол, не иначе.
Горячая кожа под моими пальцами обжигает, но я даже не думаю останавливаться. Глажу рельефную спину, пока он своими губами терзает мои. Но есть то, что мне мешает – моя одежда.
Толкаю Лиса, а затем, пока он не успел разозлиться, резким движением стягиваю с себя майку. Разноцветный взгляд тут же загорается, буквально прожигая в моём теле дыру.
– Ахуенная, – выдыхает.
Ведёт пальцами по моей талии, к рёбрам, передвигаясь к груди, но не задерживается, выводя руку к моему лицу. Вслед за его касаниями тянутся мурашки, вынуждая каждый нерв натягиваться практически до боли. А когда его большой палец укладывается на мои губы и с силой надавливает – охаю, приоткрывая рот, скорее из-за неожиданности.
Дан несколько секунд водит им по моему языку и это движение простреливает вниз. Пытаюсь свести ноги, но из-за него не получается и, увидев это, Лис слабо усмехается.
– Ты не убежишь от меня, – давит хрипом.
А затем влажный палец в одно мгновение укладывается на мою грудь. Плавно скользит, задевая напряжённую точку, которая загорается, как только по ней проходит свежий воздух.
– Чёрт… – прикрываю глаза, выгибаясь навстречу его касаниям.
Лис снова испытывает меня, лаская моё тело, при этом не наклоняясь для поцелуя. Смотрит, как я распаляюсь в его руках. Как охотно тянусь к нему, когда его пальцы вырисовывают что-то, что понятно только ему.
И потому, когда Дан перехватывает резинку моих шорт – не сопротивляюсь. Наоборот, хочу помочь избавиться от них быстрее, но он не позволяет. Делает всё сам, при этом покрывает своими губами каждый миллиметр. А стоит мне оказаться перед ним голой, как тут же скидывает с себя шорты вместе с боксерами.
Зависаю на этой картине. Его тело освещается только небольшим лучом тусклого света с улицы, но даже так он выглядит божественно. Крепкий, идеально слаженный, а то, что ниже пояса… внушительно. Кажется, будто его нарисовали. Вот настолько нереально он выглядит. И это ещё больше приводит в замешательство, ведь он… убийца. С милейшим лицом и шикарнейшим телом. Полный диссонанс.
Сглатываю вязкую слюну и немного вздрагиваю, когда Лис снова нависает надо мной, касаясь своей горячей плотью меня там, где всё буквально требует его.
– Я… – затыкаюсь на полуслове, но судя по его довольной улыбке, он понял, что я имею в виду.
Молча тянется рукой вниз, накрывает ею набухший бугорок и медленно ведёт вниз, перекатывая его между пальцами. Сама не понимаю, как стону, а Даниил не затыкает меня. Слушает мои стоны с таким упоением на лице, при этом не переставая ласкать меня пальцами и целовать. Лицо, скулы, шею. Кусает, зализывает и я уверена, что завтра на этих местах будут следы, но сейчас… плевать.
Мои ногти впиваются в его плечи, а я натягиваюсь, как струна. Мало. Мне категорически мало.
– Пожалуйста… – почти хнычу, выпрашивая его полностью.
– Скажи это ещё раз, – рыком давит у моего уха.
– Пожалуйста, Даниил, – нет ни сил, ни желания показывать характер, а потому повторяю на выдохе.
Несколько секунд и я чувствую, как он упирается в меня. Толчок. С губ срывается крик, но тонет в поцелуе.
Лис прикусывает мою губу, и всё внимание вмиг концентрируется на этой боли, а не там, внизу. Двигается, продолжая терзать мои губы, и злит меня, когда снова впивается в них зубами. Но эта злость заводит ещё больше. Теперь мы, как двое одичавших животных: пытаемся разорвать друг друга и при этом оба на взводе.
Его движения становятся чаще, быстрее. Боль отовсюду отступает, заменяясь томным теплом и еле ощутимым онемением в пальцах на руках и ногах. Поджимаю их, растерянно смотрю на Дана, а он, в свою очередь, вновь усмехается и двигается ещё быстрее. Секунда, вспышка… и я рассыпаюсь под его тихое:
– Кончай только для меня.
Всё тело сотрясается, а там, где я всё ещё чувствую его, пульсирует с бешеной силой. Лис снова наклоняется, целует, забирая себе все мои судорожные вздохи, и глушит крики, когда я снова теряюсь, ощущая вторую волну поверх первой. А как только взрываюсь ещё раз, чувствую, что на животе появляется тёплое ощущение.
Дышим часто. У меня сводит не только внизу, но и всё тело, настолько, что я не могу даже глаза открыть и выровнять дыхание. Даниил же, упёршись руками по обе стороны от моей головы, покрывает поцелуями моё лицо, выводя вслед тропинки языком.
– Это было… – начинаю, но затыкаюсь на полуслове.
Просто не знаю, как продолжить, потому что всё это было дико, первобытно и так… сладко, что признаться об этом вслух – означает сдаться ему. Но, мне кажется, достаточно, что я сдалась ему в своей голове.
Глава 24. Вспоминать
Сокровище
Солнце только-только взошло, когда Дан встаёт с моей кровати и очень тихо заходит в дверь ванной. Не открываю глаза, продолжая лежать с закрытыми, чтобы осмыслить, что вообще произошло и как мы к этому пришли. Как я к этому пришла. Лис-то, очевидно, с тропинки вообще не сворачивал…
Голова буквально раскалывается от обилия мыслей, но больше всего… от осознания, что мне понравилось. Настолько, что вся ненависть к нему уходит на второй план. Если, конечно, не ещё дальше.
Слышится шум воды в раковине, затем в душе. Успокаивающий звук, особенно когда стараешься больше ничего не слышать, однако в памяти всё равно прорезаются мои стоны, его дыхание, слова, сказанные с низким хрипом. И эта смесь вынуждает закусывать губу, потому что низ живота тут же сводит в спазме. Горячим, обижающим.
Когда дверь ванной открывается – вздрагиваю от неожиданности и это, увы, не остаётся незамеченным.
– Доброе утро, Сокровище, – и снова этот хриплый голос, от которого ноги сжимаются автоматически.
– Доброе утро, – бормочу, натягивая одеяло почти на нос, и смотрю на него в упор.
Даже после сна, он по-прежнему произведение искусства: по рельефному телу скатываются редкие капли воды, практически сияет от счастья, и его влажные волосы лежат идеально. Единственное во всём этом, что мешает – полотенце на бёдрах, закрывающее обзор.
Чёрт… вообще не о том мысли!
Краснею
