Ведь это так возбуждало, но почему? Что он сделал со мной? Как я могла получать от этого удовольствие? Феминистка внутри меня негодует, но богиня моей сексуальности ликует. Еще как ликует!
— Марк…
Я близка к оргазму, очень близка, но мне хочется поцеловать Марка. Моего красавца-любовника, мужчину, который шлепал меня.
— Марк!
Он отрывается от моей промежности, поднимает голову и нависает над моим обнаженным телом. Страстно целует, дважды. Затем между моими губами проскальзывает большой палец. Сперва я посасываю его — и вдруг внезапно кусаю, довольно сильно, чтобы наказать Марка за то, что бил меня. Не знаю, зачем я это делаю.
— Ай! — расплывается в улыбке Марк.
— Ну ты и сволочь, Роскаррик, — отвечаю я.
— Ты была так прекрасна, дорогая, особенно твоя роскошная белая задница.
— Марк!
— По правде говоря, сейчас она порозовела.
— Но меня все видели!
Марк снова улыбается. От его дыхания исходит аромат вина. Наши тела переплетены.
— Но тебе ведь понравилось? — поцеловав меня в нос, спрашивает Марк.
Его глаза в дюйме от моих, мы не отрываясь смотрим друг на друга, заглядывая чуть ли не в душу.
— Да? Тебе очень понравилось. Испорченная маленькая девочка!
Не могу ему соврать. Даже головой шевельнуть не могу. Я всего лишь хочу, чтобы он быстрее оказался внутри меня. Хочу испытать еще один незабываемый оргазм. Эти оргазмы, как рулетики прошутто в кафе «Гамбринус», — пальчики оближешь!
— Доведи меня.
— Si, si, bella donna[44].
Он вновь опускается, разводит мои колени в стороны. Его язык мастерски ласкает мои укромные уголки несколько секунд, неизбежно приводя меня к оргазму. Вот так. Несколько секунд! Хватаю ртом воздух, пальцы ног сводит от экстаза. Вспоминаю про порку, и оргазм усиливается. Как же это легко, как легко!
Что со мной творится? С предыдущими парнями мне всегда было сложно кончить, но сейчас это проще простого. Теперь я могу достичь оргазма в любом месте, в любое время. Это как дело привычки, как умение кататься на велосипеде или жонглировать… Да… Так… Сюда… Да!.. А-а-а-а-а…
Глупая, глупая, Икс. Ты давно могла этого добиться. И нужен-то был красивый умелый миллиардер, аристократ итальянско-английского происхождения. Такие есть в каждой аптеке.
Как же я утомлена.
— Спокойной ночи… Спокойной ночи. — Марк целует меня в кончик носа. — Piccolina[45].
Я проваливаюсь в сон на роскошной белой кровати. По-прежнему играет музыка. Великолепное пение хора. Теперь это словно колыбельная. Сон стремительно настигает меня. В голове мелькают последние мысли. Очень сладкие мысли. Впервые я проведу ночь в кровати Марка Роскаррика. Меня окутывает нега: тело постепенно расслабляется после глубокого экстаза, на прохладных чистых простынях.
* * *
Просыпаюсь утром, сквозь шторы пробиваются яркие лучи. Рядом спит Марк, загорелый и прекрасный. Волосы его растрепались, а на смуглое плечо легла полоска света. Вдруг я замечаю шрам: небольшой, изогнутый и загадочный, будто от ножевого пореза.
На меня накатывает волна тревожных воспоминаний. Пытаюсь успокоить возобновившуюся борьбу между чувством вины и счастья. Неужели я и впрямь позволила Марку отшлепать меня перед его слугами? Как, черт побери, это произошло?!
И все же это очень возбуждало. Правда.
Прилюдное подчинение. Неужели это и есть первая мистерия?
Если так, то суть ее заключается в следующем: я чувствую себя по-настоящему свободной! Внутри меня будто распутался замысловатый клубок, исчезло психическое напряжение. Говорите, я была голой, очень сексуальной и покорной при зрителях? Ну и что, кого это заботит?
Марк все еще спит. Протираю глаза и широко зеваю. Обвожу взглядом спальню, ведь я впервые вижу ее при нормальном освещении.
Она совсем не такая, как я ожидала. Хотя я не уверена, чту именно надеялась здесь увидеть: кровати с балдахинами, стулья эпохи Людовика XIV, позолоту, лепку и львов? Однако комната Марка очень даже современная.
Низкая огромная кровать из темного дерева. Стены бледные, бежевато-серого холодного оттенка, с громадными, частично зашторенными окнами. Марку, наверное, пришлось снести стену, чтобы вставить их. Стол из цельного куска дерева, идеально отполированный, с абстрактной скульптурой из дутого стекла. В минималистском стиле, но экспрессивно.
На паркетном полу валяется несколько галстуков: необходимая толика беспорядка. Модные коврики с разноцветными кубиками, возможно из Лондона.
Жадно впитываю глазами каждую деталь. В дальнем углу два кресла «Барселона»: может, я и не слишком сведуща в барокко и ренессансе, но вот современное искусство — мой конек. Это подлинные кресла работы Миса ван дер Роэ[46].
Стена напротив занята гигантским шкафом, битком набитым книгами в потертых переплетах. Над изголовьем кровати висят две фотографии в аккуратных рамках одинакового размера. Это, случайно, не Гурски? Андреас Гурски?[47] Все очень сдержанно, индивидуально, современно, однако создает невероятный уют. Можно проспать здесь год и пробудиться оттого, что к тебе наведались из «Вог интериорс».
Единственный отпечаток истории, единственный признак того, что ты находишься в палаццо времен Бурбонов, — это портрет восемнадцатого века. На нем изображена красивая женщина в роскошном пышном голубом платье. Возможно, это картина кисти английского художника. Может быть, Гейнсборо. Черт побери, это, наверное, и есть Гейнсборо!
Интересно, не приходится ли эта женщина прапрапра… прабабкой Марку. Возможно. Она прекрасна и слегка печальна на фоне темной комнаты. На столе рядом с ней лежит человеческий череп. Символ смертности? Дама может похвастаться очень глубоким декольте и ярко-красными губами. Символ секса? На полу лежит хлыст. Символ бичевания? Может, она стала первой из Роскарриков, кого посвятили в мистерии?
Все тело начинает покалывать от волнения. Встаю, смущенная своей наготой, и пересекаю комнату. Ищу ванную. Здесь? Или здесь?
Нахожу две ванные комнаты. Одна более темная, мужская. Здесь повсюду лосьоны после бритья, лезвия, зеркальца и широкие кисти для бритья от «Гео Трампера» на Курзон-стрит в Мейфэре. Взгляд цепляется за маски для фехтования и две шпаги, лежащие на тумбе из темного дерева. Вот, значит, как Марк держит себя в форме. Фехтование. Дуэли. Поединки на шпагах.
Выхожу из первой ванной и обследую вторую. Она более женственная и просторная, размером с мою квартиру. Беру с крючка халат и слегка виновато двигаюсь дальше. Интересно, кто еще был здесь до меня.
