— Я никогда раньше этого не делал, — рычит Ронан, вводя и выводя свои толстые пальцы. — Мой рот на твоей сладкой киске. Я мечтал об этом много лет.
У меня перехватывает дыхание. В груди разливается боль. Я шире раздвигаю ноги и быстрее двигаю бедрами, прижимаясь к его губам и борясь с волной эмоций, захлестывающей меня.
Он посасывает мой клитор и тянется вверх, чтобы ущипнуть меня за упругий сосок. Я вздрагиваю и содрогаюсь всем телом, выкрикивая его имя. Ронан что-то бормочет, подбадривая меня, и тянет мой сосок, одновременно кружа свой ловким языком, снова и снова.
Я кончаю ему в рот, впиваюсь ногтями в его затылок и кричу.
Снаружи по небу прокатывается раскат грома, от которого дребезжат окна. Комнату на мгновение освещает вспышка молнии. Затем начинается дождь, который барабанит по стеклам, словно град пуль.
Я извиваюсь и дергаюсь на матрасе, а Ронан продолжает сладкую пытку своими губами и языком, пока я не превращаюсь в дрожащее месиво из содрогающихся конечностей. Я прерывисто дышу, отчаянно пытаясь смахнуть слезы, скапливающиеся в уголках глаз.
Все должно было быть не так.
Я не должна была ничего чувствовать. Это должно было лишь унять зуд, от которого я не могла избавиться, не более того.
Но, видимо, у моего семнадцатилетнего сердца долгая и крепкая память, потому что я чувствую то, чего не чувствовала уже много лет.
Уязвимость.
Смятение.
Страх.
Ронан садится и снимает с меня ботинки. Отбросив их в сторону, он стягивает с меня джинсы. Они тоже летят на пол, а затем он срывает с меня остальную одежду, и я остаюсь обнаженной.
Устроившись между моих бедер, он страстно целует меня. Его кожа гладкая и обжигающе горячая. Вес его тела восхитителен. Волоски на его груди щекочут мои соски. Я обнимаю его за спину и вздыхаю.
— Если тебе нужно сказать, что ты безумно в меня влюблена, то я не против, — говорит Ронан мне на ухо.
— Тебе повезет, если ты выйдешь из этой комнаты живым.
Сдерживая смех, он прижимается губами к моей шее, запускает руку между ног, обхватывает свой член и вводит его между моих бедер.
— Готова?
— Боже правый. К тому времени, как мы закончим, мне будет сто лет. Просто сделай это уже!
Мощным толчком он входит в меня.
Выгибая спину и задыхаясь от удовольствия, я впиваюсь ногтями в его спину. Его смех звучит как сигнал к эйфории.
Ронан трахает меня короткими, жесткими толчками, пока я не начинаю бессвязно стонать и умолять его не останавливаться. Он, конечно же, так не делает, потому что поступать вопреки моим словам – это его конек. Ронан переворачивается на спину, обхватывает мои бедра руками и смотрит на меня сияющими глазами, его грудь быстро поднимается и опускается.
— Распусти свои волосы из этой чертовой косы.
Его голос звучит хрипло. Ноздри раздуваются. Он облизывает губы, как животное, собирающееся проглотить свой ужин.
Тяжело дыша, я улыбаюсь, потому что он беспомощен.
— Только потому, что ты так мило попросил.
Ронан с нескрываемым интересом наблюдает за тем, как я стягиваю резинку с конца косы. Я не тороплюсь распускать волосы, потому что вижу, что ожидание сводит его с ума. Когда я наконец освобождаю волосы, то провожу по ним руками и встряхиваю головой, позволяя волосам рассыпаться по плечам и спине.
Он молча смотрит на меня, его взгляд медленно скользит по моему телу, задерживаясь на груди, а затем опускается к животу. Он снова сжимает мои бедра, придавливая меня к себе.
— Ты такая красивая, — хрипло шепчет Ронан. — Черт возьми, Мэйвен. Посмотри на себя.
От обожания в его голосе у меня сжимается сердце. Я сглатываю и качаю головой, прикладывая палец к его губам, чтобы он замолчал. Если он продолжит в том же духе, я могу сделать что-то непростительное. Я скорее брошусь в океан и буду съедена акулами заживо, чем заплачу перед своим злейшим врагом.
Вот только «враги» – это уже не совсем подходящее слово для нас. А может никогда им и не было. Возможно, я просто хотела, чтобы это было так, чтобы я могла чувствовать, что защищаю себя, хотя на самом деле никакой защиты от него не было.
Он всегда был тем самым змеем с яблоком, а я всегда была Евой.
У нашей истории нет счастливого конца. Его и не может быть. Наша судьба была предначертана звездами задолго до нашего рождения.
— Перестань думать, — приказывает Ронан и входит в меня, отчего моя грудь подпрыгивает.
Я кладу руку ему на плечо и надавливаю.
— Хватит командовать мной. Ты потерял контроль, когда открыл дверь.
Прежде чем он успевает возразить, я начинаю жестко скакать на нем, подпрыгивая на его члене, пока мы оба не начинаем стонать и потеть. Я запрокидываю голову и закрываю глаза, чтобы не видеть, какой он красивый: его челюсть расслаблена, глаза полузакрыты, а все мышцы живота напряжены.
Когда я издаю гортанный стон и вздрагиваю, Ронан резко садится и обнимает меня.
— Ты снова собираешься кончить для меня?
— Нет, если ты будешь отвлекать меня своей болтовней.
Тяжело дыша, он шепчет мне на ухо: — Ты такая чертовски мокрая.
— Надо было взять кляп.
— Ты можешь заткнуть мне рот кляпом, если позволишь мне связать тебя.
— Только в твоих мечтах, красавчик.
— Именно.
Ронан опускает голову и с силой втягивает мой сосок. Я обнимаю его за плечи и широко раздвигаю ноги, обхватив его бедра. Мы двигаемся в унисон, пока изголовье кровати не начинает биться о стену, а комната наполняется неприкрытыми звуками удовольствия.
Когда он прикусывает мой сосок, мой оргазм накрывает меня, как взрыв.
— О, черт, да, детка, — ликуя, рычит Ронан. — Произнеси мое имя.
Я делаю это снова и снова, всхлипывая, выгибаясь и крича в потолок. Я без ума от удовольствия, насаженная на его член и утопающая в его запахе, не в силах остановить огромную волну эмоций, захлестывающую меня.
Пока я продолжаю содрогаться, он укладывает меня на спину, переворачивает на живот, поднимает на колени и снова входит в меня сзади, сжимая мои бедра и постанывая.
Я закрываю глаза и зарываюсь лицом в одеяло. Ронан кончает с криком и содрогается всем телом, впиваясь пальцами в мою кожу, а затем прерывисто стонет.
Наконец он наклоняется и упирается разгоряченным лбом мне между лопаток.
Мы долго лежим так, тяжело дыша и дрожа, слушая, как ветер шумит в кронах деревьев за окном. Через некоторое время он приподнимается и нежно целует меня в спину. Затем переворачивается и обнимает меня, прижимая к себе так, что мы лежим на боку, в объятиях друг к другу. Ронан натягивает на нас одеяло и укутывает меня.
Я рада, что лежу к нему спиной, потому что от нежных поцелуев, которыми он покрывает мое плечо и шею, у меня щемит сердце.
Его теплое дыхание шевелит волосы у меня на затылке, когда он говорит.
— Ты в порядке?
Тяжело выдохнув, я закрываю глаза.
— Ты продержался тридцать секунд, не издав ни звука. Это точно твой личный рекорд.
Его грудь сотрясается от беззвучного смеха. Затем его губы снова находят мою кожу, исследуя чувствительное местечко под ухом.
— Я просто хотел убедиться, что ты не тянешься за ножом для колки льда, который спрятала в волосах.
— Так и было. Я просто дала тебе секунду, чтобы ты отдышался, прежде чем я тебя им пырну.
— Хотела, чтобы я полностью восстановился, прежде чем ты меня убьешь, да?
— Да. Я хочу, чтобы тебе было больно. — Через мгновение я становлюсь серьезной. — Это не должно повториться. Ты ведь это понимаешь, верно?
Проходит много времени, прежде чем Ронан что-то говорит. Он лежит позади меня напряженный и молчаливый, его тело пульсирует от энергии.
— Я ничего не обещаю, но точно знаю, я рад, что ты здесь. Давай оставим всю эту ерунду на завтра. Мы можем провести этот вечер, не пытаясь понять, что все это значит прямо сейчас.
Я закрываю глаза и позволяю ему обнимать меня, пока его дыхание не становится ровным и глубоким, а руки не расслабляются.
