— Хорошо, — сказала она.
Что ещё она могла сказать? Он пришёл сюда только для того, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке, и что она не осталась в одиночестве после произошедшего. Леннон чувствовала себя немного отвергнутой, смущённой и слегка измотанной. И чем бы всё это ни закончилось, он помог ей почувствовать себя лучше. Помогли разговоры, прилив похоти и оргазм. Её мышцы расслабились, а эмоции улеглись. Она проспала в его объятиях несколько часов и знала, что без проблем заснёт снова. И, по правде говоря, он был прав, уходя сейчас, а не оставаясь. Произошедшее потрясло её, а у неё было совсем мало времени, чтобы осмыслить случившееся. Ей нужно было поспать столько, сколько требовалось её телу, чтобы обрести душевное равновесие.
Эмброуз помолчал, скользнул тяжёлым взглядом по её лицу, а затем коротко кивнул.
Боже, как неловко. И всё же она не могла заставить себя сожалеть об этом. Она уже почти засыпала, и больше всего на свете ей хотелось снова упасть в постель.
Леннон проводила его до двери, где мужчина быстро обернулся, открыл рот, чтобы что-то сказать, но затем закрыл его, наклонился вперёд и нежно поцеловал её в губы. Казалось, что он ведёт внутренний спор с самим собой. В конце концов, он сказал:
— Поспи ещё немного, Леннон.
Потом Эмброуз повернулся и ушёл. Она закрыла за ним дверь, недоумевая, почему это прозвучало так, будто он прощался с ней навсегда.
ГЛАВА 16
Лифт с грохотом остановился на третьем этаже отеля. Эмброуз вышел из кабины с пакетами с продуктами в руках и направился по длинному коридору к своему номеру. Он завернул за угол и прошёл по ещё одному короткому коридору. Он попросил на ресепшене поселить его как можно дальше от лифта, и администраторы, конечно, выполнили его просьбу.
Его мысли были заняты Леннон, тем, как она чувствовалась под ним накануне вечером. Он вспоминал её тихие стоны, отголоски которых до сих пор звучали в его голове. Он понимал, что чувствовал к ней не только физическое влечение. И если он не был уверен в этом раньше, то сейчас он знал точно. В неё очень легко влюбиться. Возможно, он уже сделал это.
Глубина его переживаний, тех, что он ощутил, когда увидел, как на неё напал тот бродяга в палатке, развеяла все его сомнения в том, что он испытывал к ней ровно такие же чувства, как к любому другому человеку, оказавшемуся в беде. То, что Эмброуз ощутил, увидев, как Леннон борется за жизнь, было глубокой, первобытной реакцией, о силе которой он даже и не подозревал.
Мужчина переложил пакеты из одной руки в другую и вспомнил ту ярость, которая охватила его, когда преступник причинил боль Леннон. Но он смог остановить себя, прежде чем зашёл слишком далеко. В каком-то смысле, это было испытанием, с которым он никогда бы не столкнулся, если бы не это конкретное обстоятельство. И он прошёл его. Он был просто в ярости и напуган тем, что девушка, возможно, получила непоправимую травму. И да, он ответил на случившееся с помощью насилия, потому что это был единственный выход в тот момент. Но всё же он сохранил контроль над своим разумом и телом, отступив, когда угроза миновала. И он не колебался с ответом, даже на долю секунды.
Он всё ещё чувствовал облегчение, наряду с беспокойством за Леннон и всеми остальными чувствами, которые она в нём будила. Ему впервые за очень долгое время больше всего на свете хотелось просто остаться в её постели, крепко сжимая её в своих объятиях. Но это было неправильно по многим причинам, и поэтому он ушёл.
Внезапно перед ним промелькнула тень, и Эмброуз замер. Его пульс участился, когда он потянулся за пистолетом. Тень вышла из-за поворота и превратилась в человека. Эмброуз медленно выдохнул, убирая руку с кобуры.
— Ради всего святого, Финч. Я бы мог тебя пристрелить.
Мужчина усмехнулся, приближаясь к нему.
— Ты не сможешь убить меня, Эмброуз. Разве ты не знаешь, что у меня девять жизней?
Он усмехнулся в ответ, а затем обнял Финча, и они оба рассмеялись.
— Да, знаю, но я не хочу забирать у тебя ни одну из оставшихся. Тебе предстоит важная борьба, и мы все рассчитываем на твою победу.
При упоминании о своём нынешнем сражении Финч снял шапку, которую носил, и провёл рукой по тому, что когда-то было короткой африканской стрижкой, а теперь превратилось в блестящую лысину.
— Рак может забрать мои волосы, брат, но меня он не заберёт.
Эмброуз улыбнулся и почувствовал облегчение от оптимизма Финча, который был необходим, если мужчина собирался победить эту проклятую болезнь.
— Заходи, — пригласил он, открывая дверь с помощью карты-ключа.
В комнате стоял затхлый запах. От стен и мебели всё ещё ощущался аромат с того времени, когда здесь ещё было разрешено курить. Это место определённо не было шикарным, но и самым худшим из тех, где ему доводилось останавливаться, его тоже не назовёшь.
Эмброуз положил пакеты с продуктами на стол и задёрнул шторы.
— На днях я познакомился с твоим сыном. Он — хороший парень.
Финч выдвинул стул из-за стола, развернул его и сел.
— Он поделился этим со мной. Сказал, что в центр заходили полицейский и агент ФБР. Я узнал этот адрес от Дока. И, да, Дариус — хороший парень. У него мой огонь, а сердце его матери. Он — произведение искусства, мужик, правда. Человек да Винчи10. Я могу просто пялиться на него весь день. — Он рассмеялся. — Это странно, да? Когда у тебя появятся свои дети, ты меня поймёшь.
Эмброуз улыбнулся, но покачал головой.
— Ой, нет, никаких детей.
— Возможно, ты передумаешь.
Нет. Только не в этом вопросе.
— В любом случае, имея такого с отца, как ты, я не ожидал бы ничего меньшего, чем получить произведение искусства в человеческом обличии.
Финч снова провёл рукой по голове.
— К счастью, ребенок был ещё совсем маленьким, когда я завязал. Если бы не...
— Эй, послушай, нет причин для сожаления, Финч. Ты очистился и вырастил отличного парня. Та другая жизнь витает где-то в тумане, не связанная с тобой.
Финч улыбнулся.
— Ты всегда умел ловко обращаться со словами. Это всё твоя начитанность. Витает где-то в тумане. Да, ты прав. Иногда легко заблудиться в «а-что-если», понимаешь? Сидя в том кресле каждую неделю, пока они закачивают химию в моё тело, у меня есть достаточно времени подумать о той альтернативной жизни. — Он сделал минутную паузу. — В основном, мне нравится думать об этом. Это заставляет меня гордиться тем, что я сам изменил свой путь. Но иногда меня бросает в дрожь, понимаешь? Этот ребенок был бы совершенно другим человеком, если бы я тогда не взял себя в руки.
— Многие люди были бы совсем другими, если бы не ты.
— Нет. Я помог лишь нескольким людям на последних этапах их пути.
— Чушь.
Финч рассмеялся, а затем прищурил один глаз.
— Всё ещё занимаешься боксом?
— Да, чёрт возьми, занимаюсь. — Эмброуз втянул голову и сделал несколько ударов в воздух. — Хочешь провести пару раундов в память о старых добрых временах? Думаешь, сможешь меня одолеть?
Финч рассмеялся.
— Скорее всего, нет. Ты в отличной форме. Я рад за тебя.
Выражение его лица снова стало серьезным, и можно было сказать, что он всё ещё смотрит на ту затянутую туманом дорогу, по которой тогда не пошёл. Эмброуз понимал его, потому что и сам иногда так делал.
— Эй, Финч, эти «а-что-если», эта другая жизнь, которая тогда оборвалась, — вот в чём смысл всего этого.
— Я знаю, чувак. Знаю. — Он встретился взглядом с Эмброузом. — Этот проект, он должен продолжаться. Нельзя останавливаться. Мы должны защитить его. Вся эта работа, все эти жизни…
— Именно это я и делаю. Я иду на большой риск. Это не может продолжаться долго, если я не хочу оказаться за решёткой. В тюрьме мне будет плохо, Финч.
— Да, я знаю. Что ты уже выяснил?
Эмброуз достал из пакета купленную упаковку из шести бутылок с водой, вытащил одну и протянул Финчу. Мужчина покачал головой, и Эмброуз открыл крышку и сделал глоток, вспоминая информацию, полученную из полицейских файлов о тех двух местах преступления.
