— Во-первых, не уверен, что в таком случае это будет легитимным союзом. Во-вторых, что тебе нужно, чтобы мы продвинулись дальше в решении этой проблемы?
Я понимал — он хотел, чтобы я просто сказал «да». Часть меня знала, что я должен согласиться во благо семьи и короны, но язык не поворачивался.
— Не знаю. Определенно, я хотел бы встретиться с этой женщиной несколько раз. Для нас же обоих будет лучше, если мы хотя бы познакомимся. Что тебе о ней известно?
— Я мало что знаю кроме имени и состояния.
Я удивленно приподнял брови.
— Ты ничего о ней не знаешь? Но как? Из какой она семьи? Может, я о ней уже слышал?
— Сомневаюсь. Она не из Эрсовии.
— Немка?
Он покачал головой.
— Холодно. Бери западнее.
— Француженка. Хуже быть не может.
— Еще западнее.
Я помолчал мгновение.
— Насколько западнее?
— Северная Америка.
Ради всего святого!
— Американка? Просто гениально. Всегда мечтал стать абсолютным клише. Все знают, что на американских наследницах женятся только по той причине, что нужны деньги. С таким же успехом я мог бы выбить себе на лбу «золотоискатель».
— Если принц Англии может жениться на американке (Примеч. имеется в виду женитьба принца Гарри на американской актрисе и модели Меган Маркл), то и ты сможешь, Гейл, — настаивал он.
— Мы не в Англии. И она не была наследницей.
— А разница?
— Американская культура и американская культура богатых — совершенно разные вещи.
— Не будь снобом, — ответил он, но не мог не признать мою правоту.
— Отлично. Она Хилтон или вроде того? Ты знаешь ее имя?
— Одетт Винтор. Одна из наследниц «Этеуса».
— «Этеус»? — я слышал об этой компании. — Но ведь основателями были…
— Блэки, — закончил он за меня и кивнул. — Да, верно. Для тебя это внезапно стало проблемой?
— Нет, — я проигнорировал последнюю часть его комментария. — Но с учетом текущей политической ситуации и того, что они за люди, на кой черт им соглашаться? Что они получат с титула, который ничего не значит?
— Вряд ли она была замужем за принцем. Может, у нас нет фактической власти, но мы влиятельны, не только здесь, но и во всей Европе.
Я хотел поинтересоваться, понимал ли он, что нашим влиянием были слухи о нас? Если понимал, тогда он прав. Все любят слухи о королевских особах, и британцы всегда принимали на себя основной удар в этом плане. Но в пределах Европы мы были второй по сплетням династией. Кто что из себя что представляет? Кто давал больше? Кого где видели? И самое отвратительное — кто с кем встречается? Елиза целый год отказывалась покидать страну, потому что как-то она сфотографировалась с датским принцем, и внезапно Парламент и вся нация подняли шумиху из-за этого. Все это пристальное внимание, все это суждение — ради чего? Единственными людьми, которые добровольно присоединялись к этому цирку были либо женщины, одержимые примкнуть к аристократии, либо люди, у которых не было выбора.
Ни то, ни другое я не хотел видеть в своей жене.
Глава 2
Одетт
— Мама, прошу тебя, пожалуйста, прошу, не начинай.
В этот момент я готова была упасть на колени и умолять ее. Но пока мы еще находились в машине, единственное что я могла сделать — сложить руки в мольбе. «А это неплохая идея». Я закрыла глаза.
— Отец небесный…
— О, да расслабься! — прикрикнула она, хлопнув меня по рукам. — Не трать время Господа. Я со всем разберусь.
— Об этом я и беспокоюсь, мам!
Но вместо того, чтобы обратить внимания на мои слова, она наклонилась вперед и посмотрела в зеркало, которое пристроила к спинке сидения, и принялась за свои маленькие кудряшки.
— Мне правда нравится эта прическа, а они сказали, что я не могу в своем возрасте сделать светлую прическу пикси, — выпалила она.
— Мам, мы можем сосредоточиться на разговоре, пожалуйста?
— Верно, пошли.
— Подожди! — я остановила ее, прежде чем она успела схватить свой клатч Диор и выйти из машины. — Ты не рассказала, о чем вы говорили с адвокатом. Каков план?
Она помолчала и обернулась, ее янтарные глаза остановились, наконец, на мне.
— План в том, чтобы верить твоей маме, — она улыбнулась, натягивая солнцезащитные очки.
— Мам…
— Пойдем. Мы опаздываем, — поторопила она, распахивая дверцу машины.
Вздохнув, я подняла глаза к потолку и закончила молитву, прежде чем вылезти из машины. Было прохладно не по сезону, хотя солнце светило так ярко, что я начала щуриться.
— Говорила тебе — носи очки, — сказала мама.
Не обращая на нее внимания, я обошла машину, уставившись на небоскреб в форме иглы перед нами.
— Спасибо за ожидание, Оливер. Мы позвоним, как освободимся, — сказала она нашему водителю, который нам не особо-то был нужен; но мама настаивала.
Пожилой мужчина просто кивнул и уехал с улицы. Как всегда моя мама шла подчеркнуто медленно со слегка приподнятой головой, превращая обычный тротуар в персональную красную дорожку. Я просто проследовала за ней, потому что ничего не могла возразить. Она ходила так до моего рождения и вряд ли изменит своей манере до самой смерти.
Я уже привыкла к этому, как и к любопытствующим пристальным взглядам. Это было в порядке вещей. Она, как всегда, купалась во внимании.
— Здравствуйте. Добро пожаловать в адвокатскую контору «Гринсборо и Браун». Как я могу помочь Вам? — поинтересовалась женщина за стойкой.
— Да, Вильгельмина Винтор-Смит…
— Неужели это сама королева красоты! — раздался голос мистера Гринсборо, мужчины средних лет со смуглой кожей и зелеными глазами. Его голос был как из саундтрека к «Рождественской истории»; он вышел навстречу нам с целой армией молодых служащих за спиной.
— Чарльз, дорогой, как ты узнал, что мы здесь? — в словах матери послышался фальшиво-вежливый южный акцент, как у белых леди. Она протянула руки, чтобы обнять мужчину.
Это раздражало меня — ведь она не была с Юга. Всякий раз, когда она была чрезмерно вежлива, ее голос звучал, словно она проходила кастинг на роль в «Стальных магнолиях».
— Я, конечно, собирался вас встретить. Наши вип-клиенты ни секунды не должны ждать в вестибюле, — то, как он подлизывался, было одновременно и впечатляюще, и очень, очень грустно. С другой стороны, за такой-то гонорар, многие бы стали комнатной собачкой.
— Ты всегда так мил. Должно быть, ты помнишь мою дочь, Одетт, — мама сделала шаг в сторону, чтобы все могли меня рассмотреть.
— Как я мог забыть? Вы — прекрасная молодая леди. Вы так похожи на Вашу мать, что можно принять вас за близняшек.
Всегда ненавидела, когда люди говорили такое.
— Спасибо, мистер Гринсборо. Хотелось бы познакомиться с Вами при лучших обстоятельствах, — ответила я, протянув руку для приветствия.
Он взял мою ладонь и сжал ее, сочтя меня обиженным ребенком.
— Даже не сомневайтесь. Мы не дадим осуществить их планы. Наши лучшие сотрудники работают над этим.
— Ты имеешь в виду свою свиту? — уточнила мама, одарив взглядом людей за его спиной. — Не впечатлена. Надеюсь, это команда Б.
— Мам, почему бы нам не подняться наверх и там все обсудить? — быстро вмешалась я, пока она окончательно всех не унизила до состояния, что они побегут плакать в ближайшую уборную, проклиная тот день, когда решили пойти учиться на адвоката.
— Вижу, Вы как всегда на высоте, Вильгельмина.
О, Боже! За что?
— Ты еще не видела высоту, Ивонн, — сказала мама, повернувшись к блондинке с большой грудью — моей мачехе, Ивонн Винтор, которая была одета в пурпурный костюм. За ней выстроилась ее собственная команда адвокатов.
— Думаю, ты пересмотрела спектаклей. Ты должна была наблюдать за пьесой, а не красть костюмы.
— Сказала семидесятилетняя женщина, одетая как Барни (Прим.: динозавр пурпурного цвета, герой шоу «Барни и друзья»).
