— Не лучше и не хуже друг друга, — закончила она фразу и взглянула на меня. — Папа всегда говорил, что не очень хорошо выражает мысли, но он точно знал, что сделать, чтобы мы были уверены в себе.
— Ага, — вздохнула я. — Он никогда не хотел, чтобы мы завидовали друг другу.
— Так не работает, — призналась она. — Я имею в виду, это могло бы сработать, если бы кому-то не пришлось бы уйти и стать знаменитым певцом. Сейчас я просто красивая, удивительная, умная и модная девушка, живущая на деньги отца. А у тебя собственная карьера.
Я закатила глаза.
— Знаешь, если хочешь обидеть меня, не надо забрасывать комплиментами свою персону.
Она подмигнула и повернулась всем телом ко мне.
— Я не хочу тебя обидеть. Я просто шучу, немного. Как дела с музыкой?
— Было бы гораздо проще, если не было бы этих разборок между нашими матерями.
Она драматично вздохнула.
— Я знаю! Когда они уже это забудут?
— Очевидно, они собираются унести эту вражду в могилу.
Августа рассмеялась.
— Представь, папе придется сидеть там, на небе, целую вечность с нашими мамами.
Я подумала об этом и тоже засмеялась.
— Боже, так и вижу, что он просто сидит, закрыв лицо руками, и молит о пощаде.
— А наши мамы будут кричать ему в уши, — добавила сестра, согнувшись пополам от хохота. — Он был бы так несчастен.
— На самом деле, думаю, ему бы даже в какой-то степени понравилось за этим наблюдать, — смогла я сказать сквозь смех.
— Ну, он не был таким извращенцем.
— И все же он как-то запал на наших матерей.
Она задумалась об этом на мгновенье.
— Ладно, может, он был немного поехавшим. Но ты знаешь, как говорят — между гениальностью и безумием тонкая грань.
— Я по нему скучаю, — не могу поверить, что прошел уже целый год.
— Я тоже. Он был бы в ярости, если бы узнал, что сейчас происходит. Он никогда не хотел, чтобы мы сражались друг с другом.
— Мы и не сражаемся. Только наши мамы.
— От нашего имени, — заметила она. — Я пыталась остановить ее, но она не слушает. Денег для нас всех более чем достаточно.
— Мы могли бы пригрозить, что от всего откажемся, — улыбнулась я. Сестра с ужасом на меня посмотрела.
— Думаю, ты тоже свихнулась. Я хочу быть хорошим человеком, но не настолько.
— Речь не о том, чтобы быть хорошим человеком. А положить конец этой драме.
— Одетт, ничто не сможет положить конец этой драме. Даже если мы все расскажем, они все равно вцепятся друг другу в глотки. Все, что нам нужно делать, это помнить, что мы сестры. Мы не собираемся превращать нашу жизнь в какой-нибудь фильм о жизни.
— Сейчас, когда ты об этом сказала, все может закончиться именно так, — хихикнула я, моя руки.
— Не накаркай!
— Мисс Винтор.
— Да? — мы с Августой повернулись лицом к вбежавшей в уборную женщине.
— Эмм… Ваши матери…
Мы с Августой обменялись взглядами, прежде чем выбежать из комнаты. Не прошли мы и нескольких футов, как услышали их громко и отчетливо.
— Да ты бы постыдилась! По-прежнему называешь себя «миссис Винтор»!
— Постыдилась? Зачем? Что я могу делать со стыдом? Съесть? Носить? Он меня согреет в холодную ночь? Нет! Так зачем, черт возьми, мне стыдиться? — кричала моя мать. — Но раз уж мы заговорили о стыде, ответь — сколько ботокса ты еще планируешь себе вколоть? Дорогуша, тебе уже хватит!
— Ты!.. Невыносимая, необразованная …
— Мам, пойдем! — Августа схватила Ивонн.
— Это я невыносима? Это вы тут жаждете наживы…
— Мам! — я ворвалась в переговорную, протиснулась сквозь толпу, чтобы добраться до нее и успокоить.
— Ты знаешь, что сделал Марвин перед смертью? — крикнула Ивонн почти на пороге. — Он извинился за то, что женился на тебе. Он сказал, что это было самой большой ошибкой в его жизни!
Моя мама внезапно затихла после этих слов.
«О черт». Хуже ее споров было только ее молчание.
— Ты лжешь, Ивонн, и это так грустно. Но, думаю, сейчас это не важно. Не я та ошибка, которая его погубила.
И победителем в этой схватке стала моя мама. Ну конечно.
Ивонн застыла на месте, сжав челюсти от этих слов будто от пощечины. Ей потребовалась секунда, чтобы прийти в себя, но она просто схватила свой клатч.
— Мы закончили здесь, — вот все, что она сказала, прежде чем выйти из переговорной с Августой и юристами, которые стояли за ее спиной.
Моя мама сделала глубокий вдох, затем села, откинувшись на спинку стула.
— Ты перешла черту.
— Сколько раз говорить тебе, Одетт? На ринге не может быть границ. Она ударила — я ударила в ответ. Я не виновата, что она не смогла этого вынести, — сказала она мягко, скрестив руки.
Я отвела взгляд, потому что ей, видимо, нужна минута, чтобы прийти в себя. Я оказалась лицом к лицу с мистером Гринсборо, который спокойно седел, проглядывая документы, лежащие перед ним. Он руководил бракоразводным процессом, поэтому должно быть привык к ее поведению.
— Мистер Гринсборо?
— Да, мисс Винтор?
— Я знаю, что Вы не можете препятствовать распространению слухов. Но если какие-то видео или аудиозаписи того, что произошло сегодня всплывут, мы подадим в суд и обратимся в другую фирму.
— Расслабься, Одетт. Чарльз…
— Мам, ты уже достаточно дров нарубила! — я вскинула руку, останавливая ее. К счастью, она ничего не ответила.
— Не беспокойтесь, мисс Винтор, я изъял все мобильные телефоны на время нашей встречи. И если кто-то попытается что-то сделать, мы лично накажем этого человека, со всей строгостью, — заверил он меня.
Я проверила дверь, чтобы удостовериться, что никто не стоит за ней и не пытается подглядывать. Кивнув, я села за стол рядом с мамой.
— Что ж, что произошло в те несколько минут, пока меня не было? Что привело к скандалу?
— Она была…
— Мам, скажешь еще хоть слово, я просто от всего отрекусь! — пригрозила я, и лицо мистера Гринсборо побледнело больше маминого. Я выдавила из себя улыбку. — Итак?
— Они принесли доказательство того, что Ваш отец был согласен с условиями наследования. Все очень просто. Полагаю, это второй черновик, который он составил перед своей безвременной кончиной. Но он новее того завещания, о котором нам было известно ранее.
— Уверены, что это не подделка?
— Да, все то же самое, но есть условия. Та же подпись, мы верифицировали так же, как его личный ассистент.
Я сделала вздох.
— И что за условия.
— Замужество.
— Что простите?
— Вы должны выйти замуж и родить ребенка.
Я что-то почувствовала. Наверное, как земля уходит из-под ног. Или что душа медленно покидает тело. Но я определенно что-то почувствовала.
— Вы серьезно? — я не могла поверить.
— Поэтому я и говорила тебе прекратить заявлять ему, что не хочешь замуж, — проворчала мама. — Его всегда беспокоила продолжение династии Винтор. Ты думала, что я была резка с тобой, но он ничего не говорил тебе. Видимо, хотел посмеяться последним.
Так вот что это было.
То чувство.
Это мой отец смеялся надо мной из могилы.
Глава 3
Одетт
«Активы размером в пятьдесят один и восемь миллиардов долларов будут поровну разделены между Одетт Рошель Винтор и Августой Перл Винтор — по двадцать пять и девять миллиардов каждой. Из этих средств: треть будет выплачена через год после заключения брака с человеком добросовестным, высоконравственным и с уважаемым местом в обществе. После трех лет упомянутого брака они получат вторую треть своего наследства. И, наконец, оставшаяся треть будет выдана после рождения первого ребенка…»
— Не важно, сколько раз ты это перечитаешь, Одетт, это ничего не изменит, — прокричала мама из недр ванной.
Я не могла в это поверить. Чем дольше я читала, тем глубже становился мой шок.
— Он не мог так поступить! — крикнула я через всю комнату, махая бумагой над головой, как безумная. — Это шовинизм! Это неправильно!
